Арт одобрил название. Морри возразил, что корабль было бы логичнее назвать «Лунный Штурм». У Росса была другая идея:
— «Звездный Штурм» — хорошее название для наших моделей. Для лунного корабля нужно придумать что-нибудь посолиднее, что-нибудь необычное, как вы считаете?
— «Пионер».
— Банально.
— «Тор» — от названия используемого топлива.
— Уже лучше, но все же не то.
— Назовем его «Эйнштейн».
— Я понял, что вы хотели бы назвать его в честь доктора Эйнштейна, вмешался Каргрейвз. — Но у меня есть предложение, которое символизировало бы то же самое. Как вам нравится «Галилей»?
Возражений не последовало. Члены клуба «Галилей» были единодушны. Имя человека, впервые изучившего и описавшего лунные горы, имя, ставшее синонимом упорства и свободного пытливого ума, звучало в их душах сладчайшей музыкой.
Доктор подумал о том, вспомнят ли их собственные имена лет через триста. Того же Колумба помнили лишь по счастливой случайности. И если от них отвернется удача и ракета взорвется, на их долю достанется лишь легкая, мгновенная смерть.
Похоже было, что удача отвернулась от них с самого начала, причем все произошло весьма прозаическим образом: не предвиделось даже эффектной гибели в объятой пламенем ракете. Каргрейвз потел в телефонной будке до пяти часов по тихоокеанскому времени, а потом еще дожидался, пока не настанет пять часов в Чикаго, и наконец должен был признать, что динамометра им не видать как своих ушей — во всяком случае, в ближайшем будущем.
Он упрекал себя в том, что не побеспокоился своевременно заключить контракты с другими фирмами и, решив сэкономить, связался с денверской, у которой надеялся приобрести подержанные приборы. Выругав себя как следует, он ощутил какое-то странное удовлетворение.
Когда он забрался в машину, от Морри не укрылось разочарованное выражение его лица.
— Неудача, док?
— Да. Поехали в лагерь.
Около получаса они ехали по пустыне в напряженном молчании. Наконец Морри предложил:
— Слушайте, док. Может быть, закрепить ракету фермами и провести наземное испытание без динамометра?
— А что толку? Мне нужно знать величину развиваемой тяги.
— Я уже подумал об этом. Кто-нибудь из нас залезет в ракету с акселерометром — я имею в виду маятниковый акселерометр, а не интегратор перемещения. Прибор покажет ускорение в единицах «же». Зная ускорение и массу корабля, мы могли бы получить силу тяги.
Каргрейвз на мгновение заколебался. Ошибка Морри была столь очевидна и ее было так легко совершить, что доктору пришлось обдумать способ обратить внимание юноши на явный просчет и не ранить его гордость.
— Идея неплоха, хотя пришлось бы считывать показания дистанционно, поскольку вероятность аварии двигателя нового типа весьма высока. Но главное препятствие не в том. До тех пор пока корабль прикован к земле, никакого ускорения не будет, какую бы тягу ни развивал двигатель.
— Черт! — воскликнул Морри. — Ммм…похоже, я дал маху, док!
— Вполне естественная ошибка.
Миль через пять Морри заговорил снова:
— Я придумал. Чтобы измерить тягу по акселерометру, «Галилей» должен свободно двигаться, верно, док? Ну что ж, в таком случае я сам совершу испытательный полет. Стойте, стойте, — быстро заговорил он, — я отлично знаю, что вы не захотите подвергать меня риску. Ракета может взорваться или упасть. Такое вполне возможно, но ведь это моя работа. Для самого путешествия я не нужен, а вы необходимы. Необходим Росс: он бортинженер. Без Арта не будут работать радиоустановка и радар. Второй же пилот требуется только для подстраховки, так что испытывать корабль должен я.
— Морри, твое решение продиктовано чувствами, а не разумом, ответил Каргрейвз, стараясь говорить как можно внушительнее. — Даже если ты и прав в главном, то ошибаешься в выборе пилота-испытателя. Я буду необходим только в том случае, если полет состоится. Однако если испытание будет неудачным — скажем, взорвется реактор или корабль потеряет управление и упадет, — путешествие окажется сорвано, и во мне не возникнет никакой необходимости.
— Какая изящная логика! — иронично заметил Морри.
— Хотел надуть меня, а? Быть может, я стар и не так быстро соображаю, но меня не проведешь. Однако ты подал хорошую идею. Мы не станем измерять тягу динамометром, а испытаем ракету в полете. И поведу ее я.
Морри нетерпеливо заерзал:
— И когда же?
— Как только вернемся в лагерь.
Морри тут же вдавил в пол педаль газа. Доктор с раскаянием подумал о том, что ему следовало молчать до прибытия на полигон.
Сорок минут спустя он уже отдавал последние указания.
— Сядете в машину и отъедете от полигона не меньше чем на десять миль.
Найдете удобное место, откуда был бы виден лагерь и где вы могли бы укрыться — скажем, в придорожной канаве. Если увидите гриб, как в Хиросиме, ни в коем случае не возвращайтесь. Езжайте в город и сообщите властям, — он протянул Россу чемоданчик. — Здесь мои записи. В случае моей гибели передашь их своему отцу. Он сообразит, что с ними делать. А теперь мотайте отсюда. Даю вам двадцать минут. На моих часах семь минут шестого.
— Подождите, док.
