Будь преступником, я бы, как паук, сидел в своей паутине с подлинником Маннингса, рисунком Пикассо или картинкой какого-нибудь недавно умершего модного художника. А маленькие богатые мушки сами бы слетались. Для приманки есть подсадные утки в каждой столичной галерее. Именно так попались на крючок Мейзи и Дональд.
Предположим, продал картину англичанину, ограбил его, получил картину назад. Затем продал ее американцу, ограбил его, получил картину назад и так далее, до бесконечности. Предположим, продал Мейзи картину в Сиднее, а, получив ее назад, выставил для продажи в Мельбурне… Вот здесь споткнулся. Что-то тут не сходилось.
Если бы Мейзи оставила картину на виду, ее украли бы вместе с другими вещами. Возможно, так оно и случилось. Теперь картина украшает галерею Ярра-ривер. Но в таком случае, зачем поджигать дом? Зачем мистер Гриин поехал в Англию ковыряться в развалинах?
Это имело смысл лишь в том случае, если картина Мейзи — копия, и воры не смогли ее найти. Чтобы не искушать судьбу, предпочли поджечь дом. Да, возразил сам себе, но ведь я только что решил — не стал бы рисковать, продавая копии. Хотя… Разве Мейзи сумеет отличить мастерски сделанную копию от оригинала? Конечно, нет.
Вздохнул. Чтобы одурачить даже Мейзи, нужно найти талантливого художника, который, вместо того чтобы творить самому, согласится копировать чужие произведения. А такие на асфальте не валяются. Как бы то ни было, но Мейзи купила свою картину в галерее-однодневке, в Сиднее, а не в Мельбурне. Так что, возможно, в других городах они все-таки шли на риск.
Впереди показалась громада отеля, отделенная от меня последним участком парка. Ночной воздух освежал. Вдруг остро почувствовал зияющую пустоту вокруг — путник на огромном континенте, песчинка под звездами. Шум и тепло «Хилтона» вновь сократили необъятную вселенную до вообразимого размера.
Поднявшись к себе, набрал номер Хадсона Тейлора, полученный от его секретаря. Ровно девять часов. Мне ответил вежливый, по-австралийски звонкий голос, в нем была сытость хорошо отобедавшего человека.
— Двоюродный брат Дональда Стюарта? Это правда, что малышку Регину убили?
— К сожалению, да.
— Какая трагедия. Такая милая молодая женщина.
— Да.
— Послушайте, чем я могу быть полезен? Достать билеты на скачки?
— Дело в том, что квитанция и документ, удостоверяющий, где приобретена картина, украдены. Брат хотел бы связаться с галереей, продавшей Маннингса, — это необходимо для получения страховки, — но он забыл ее название. А поскольку я ехал в Мельбурн на розыгрыш кубка…
— Это несложно, — ответил Хадсон Тейлор. — Хорошо помню то место. Ходил туда с Дональдом посмотреть картину, а после служащий галереи принес ее в «Хилтон». Одну минутку. — Он задумался. — Так вот, с ходу не вспомнишь… ни названия галереи, ни фамилии владельца… Прошло несколько месяцев. Но эти сведения у меня в конторе. Заскочу туда утром и поищу. Вы будете завтра на скачках?
— Да.
— Как насчет того чтобы пропустить по стаканчику? Расскажете про беднягу Дональда и Регину, а я дам нужные сведения.
Сказал, что это вполне устраивает. Он объяснил, где и когда смогу его найти.
— Народу — не протолкнуться, — добавил он, — но если будете стоять в определенном месте, не разминемся.
Выбранное им место было многолюдным и открытым. Мне оставалось только надеяться — сам меня найдет.
Джик объявился в 8 утра. Звонок.
— Спускайся в кафетерий, позавтракаем.
— О'кей.
Спустился на лифте и через фойе прошел в ресторанчик. Джик в темных очках сидел за столиком один, опустошая тарелку с огромным омлетом.
— Кофе тебе подадут, — сказал он. — Все остальное возьмешь сам на стойке. — Кивком головы указал на большой, заставленный всякой всячиной стол в центре зала.
— Как дела?
— Идут.
— Сукин сын, — скривился он.
— Ну, как твои глаза?
Театральным жестом снял очки и наклонился ко мне, чтобы сам посмотрел. Глаза еще розоватые, воспаленные, но улучшение было огромное.
— Что Сара, сменила гнев на милость?
— Ее с утра подташнивает.
— Что… оно самое?
— Бог его знает. Надеюсь, нет. Ребенка я пока Fie хочу.
— Она хорошая девушка.
Взглянул на меня.
— Говорит, что лично против тебя ничего не имеет…
— Хотя… — продолжил я.
Кивнул.
— Синдром наседки.
— На роль цыпленка ты не годишься.
Господи, да конечно. Я уговаривал ее не унывать, выкинуть из головы это маленькое недоразумение. Ведь муж у нее — не тепличное растение.
Ну и что она?
Расплылся в улыбке.
После моих подвигов в постели сегодня ночью поняла.
Без особого интереса подумал, насколько удачно складывается их сексуальная жизнь. Судя по тому что рассказывали его бывшие подружки, ожидая своего непредсказуемого возлюбленного, успехи на этом фронте у него зависели от настроения. «И глазом моргнуть не успеешь, а он уже готов», — это запомнилось.
Предполагал, что не слишком изменился.
— Как бы то ни было, — продолжал он, — а машина у нас есть. Чертовски глупо, если не поедешь с нами на скачки.
— А Сара, — осторожно поинтересовался я, — не будет злиться?
— Говорит, не будет.
