«Только бы повезло», — думала Николь. Страх ее только усиливался по мере того, как они все дальше заходили в тоннель. Она вспомнила тот жуткий момент, который пережила в яме, когда над ней впервые повисла огромная птица, выставив когти и клюв в ее сторону. По спине пробежал ледяной холодок. «Опять это чувство, — сказала она себе, — вот-вот случится нечто страшное».
Николь остановилась.
— Ричард, мне это совершенно не нравится. Надо поворачивать…
Этот звук они услышали одновременно, определенно он донесся
Они прижались друг к другу.
— Тот же звук, — прошептал Ричард. — Я слышал его в ту первую ночь на Раме со стены Нью-Йорка.
Тоннель позади них слегка загибался налево. Когда они оглянулись, оказалось, что свет, насколько это было видно, повсюду выключен. Но тут звук повторился — и вдалеке засветились огоньки: возле входа в их тоннель находилось нечто неизвестное.
Николь молнией рванулась вперед и следующие две сотни метров покрыла секунд за тридцать, невзирая на ранец и летный комбинезон. Остановилась и дождалась Ричарда. Звук не повторился. И новые лампы в дальнем конце тоннеля больше не вспыхивали.
— Прости, — проговорила Николь, когда Ричард наконец приблизился к ней.
— Я просто струсила. Наверное, потому, что чересчур много времени провела в этой неведомо откуда взявшейся стране чудес.
— Боже мой, — Ричард неодобрительно хмурился. — Я еще не видел, чтобы человек носился с такой скоростью. — Хмурая гримаса превратилась в улыбку.
— Не расстраивайся, Никки. У меня тоже сердце в пятки ушло. Только я, наоборот, словно приклеился к месту.
Глубоко и ровно дыша, Николь поглядела на Ричарда.
— Как ты меня назвал? — с легкой воинственностью спросила она.
— Никки, — отозвался он. — Я подумал, что пора дать тебе особенное имя. Или тебе не понравилось?
Николь секунд на десять лишилась дара речи. Она была за миллионы километров отсюда… в прошлом. Пятнадцать лет назад в Лос-Анджелесе в гостиничном номере. Ее тело волна за волной окатывало наслаждение. «Это было удивительно, Никки, просто восхитительно», — проговорил принц несколько минут спустя. В ту ночь, пятнадцать лет назад, она запретила Генри звать себя Никки; имя это скорее подходило пышной статистке, даже уличной девке.
Ричард прищелкнул пальцами перед ее носом.
— Эй, там, кто-нибудь есть еще дома?
Николь улыбнулась.
— Хорошо, Ричард, — ответила она. — Никки звучит просто великолепно, в особенности если ты не будешь чересчур увлекаться этим именем.
Они медленно брели вдоль тоннеля.
— И где же это ты только что побывала? — спросил Ричард.
«Тебе никогда не узнать этого, — думала Николь. — Каждый из нас складывается из всего пережитого. Это молодым нечего вспоминать. А все остальные вынуждены жить, не забывая о прошлом. — Она продела свою руку под локоть Ричарду. — И знать, когда нельзя говорить об этом вслух».
Тоннель казался им бесконечным. Ричард и Николь уже почти решили поворачивать, когда справа показалось темное пятно входа. Не колеблясь, они вошли внутрь, немедленно включился свет. Внутри комнаты, на большой стене слева от них, висело двадцать пять плоских прямоугольных предметов — пять рядов в пять столбцов. Противоположная стена оказалась пустой. Через какие-то секунды из-под потолка послышался тонкий писк. Космонавты напряглись, но неприятных неожиданностей не последовало. Можно было расслабиться.
Взявшись за руки, они прошли к противоположному концу узкой длинной комнаты. Висящие на стене объекты оказались фотографиями, в основном снятыми внутри Рамы. На нескольких снимках был запечатлен огромный октаэдр возле центральной площади. Прочие фотографии примерно поровну изображали виды Нью-Йорка и широкоугольные панорамы, снятые внутри гигантского космического аппарата.
Особенно заинтересовали Ричарда три снимка. Стройные обтекаемые лодки бороздили поверхность Цилиндрического моря; на одной из фотографий огромная волна готова была обрушиться на суденышко.
— Они-то нам и нужны, — взволнованным голосом проговорил Ричард. — Если мы сумеем их разыскать, все неприятности окажутся позади.
Писк над головой продолжался, почти не меняясь. Только когда пятно света от фонаря перемещалось на новую картинку, звук на мгновение прерывался. Николь с Ричардом казалось, что они как бы в музее или на экскурсии, однако никакой уверенности, конечно, у них не могло быть.
Николь села на пол, привалившись к стене.
— Все это меня уже не просто беспокоит, — проговорила она, — я едва держу себя в руках.
Ричард опустился возле нее.
— И я тоже. А ведь я только-что очутился в Нью-Йорке. Представляю, насколько ты сыта всем этим.
Они недолго помолчали.
