— Всегда мягкий, уравновешенный и преданный всеобщему благу, не давай волю своему гневу и не греши против своей природы. Твоей славе нет равных, она безгранична, подобно сиянию луны, блеску солнца, быстроте ветра и терпению земли. Почему же ты хочешь уничтожить миры из-за человеческого греха? Неизвестно, кому принадлежит эта разбитая колесница, из-за кого и меж кем произошла здесь битва, следы которой мы сейчас видим. Земля испещрена колеями колес, следами, залита кровью. Тут произошла отчаянная битва, о сын царя, но это была битва между равными противниками, о самый красноречивый из людей! Я не вижу, чтобы здесь прошла огромная армия, и не достойно тебя уничтожать миры из-за одной, пусть и прекрасной, души. Цари должны править с неизменной справедливостью, мягкостью и сдержанностью. Ты — спасение всего живого, их последнее пристанище. Кто смирится с похищением твоей супруги, о Рагхава? Реки, моря, горы, гандхарвы и данавы не имеют желания опечалить тебя, подобно священнослужителю, который не причинит вреда тому, кто проводит жертвоприношение, совершив все подготовительные обряды. О царевич, великие мудрецы и я с луком в руках готовы помочь тебе разыскать похитителя Ситы. Мы дойдем до океана, исследуем холмы, леса, глубокие пещеры и бесчисленные озера, полные лотосов. Мы будем повсюду расспрашивать богов и гандхарвов, пока не найдем похитителя твоей супруги. Если повелители богов не вернут тебе жену целой и невредимой, тогда, о царь Кошалы, ты вправе поступать как сочтешь нужным. Если несмотря на мягкость, смирение и благоразумие ты не обретешь вновь своей супруги, о Индра среди людей, тогда ты можешь выпустить свои бесчисленные стрелы с золотым оперением, подобные молниям Махендры.
Охваченный горем Рама, рыдая, словно осиротевший ребенок, с истерзанным сердцем пребывал в глубокой печали, а Лакшмана, сын Сумитры, прижимая к груди его стопы, пытался утешить его:
— Царь Дашаратха стал твоим отцом ценой великих аскез и бесчисленных благочестивых деяний, подобно небожителям, обретшим нектар бессмертия. Всем сердцем любя тебя за твои добродетели, этот великий монарх, расставшись с тобой, удалился на небеса. Об этом поведал нам Бхарата. Если ты не в силах справиться с постигшей тебя бедой, тогда как это сделать обычному человеку? О повелитель людей, собери все свое мужество! Какое живое существо не подвержено несчастью, что подобно вспышке пламени, исчезнувшему через мгновенье? Таков этот мир. Разве Яяти, сын Нахуши не пал с небес жертвой постигшей его неудачи? В один день великий мудрец Васиштха, духовный учитель нашего отца, лишился четырехсот своих сынов? Разве ты не знаешь, что мать мира, сама земля, почитаемая всеми, иногда дрожит, о повелитель Кошалы? Даже солнце и луна, глаза мира, воистину, символы добродетели, которые оказывают влияние на всю вселенную, страдают от затмений. Даже величайшие создания, сами боги, пребывают во власти судьбы, о лев среди людей. Насколько они могущественней человека? Говорят, даже Индра и боги испытывают превратности судьбы, и потому не достойно тебя предаваться скорби! Мертва ли Ваидехи, или похищена, о Рагхава, ты не должен отчаиваться, словно обычный человек. Подобные тебе не дрогнут даже перед лицом величайших опасностей, но на все будут взирать хладнокровно, о Какутстха! О лучший среди людей, подумай и оцени, где добро и где зло. Воистину мудрые сознают это. Неуверенный в себе человек не в силах поступать целесообразно, но неспособные к действию не обретают желанной цели. Ты сам часто учил меня этому, о герой, и кто может учить тебя? Даже Брихаспати молчит в твоем присутствии. Боги бессильны перед твоей мудростью, о наделенный могучим разумом. Я взываю к твоей безграничной силе, погребенной под бременем печали! Вспомни о силе богов, людей и своей собственной, о лев в роду Икшваку, и приготовься сокрушить своих врагов! Что толку тебе разрушать мир, о лучший среди людей? Разыщи своего вероломного противника и лиши его жизни!
Увидев коршуна Джатаю, сраженного ужасным Раваной, преисполненный сострадания Рама сказал сыну Сумитры:
— Эта птица, сражаясь за меня, смертельно ранена в битве с демоном и теперь умирает. Она едва дышит, о Лакшмана, глаза ее мутны, она не в силах говорить.
— О Джатаю! — позвал он. — Если можешь, скажи, что случилось с Ситой, и как ты оказался в столь плачевном положении! Зачем Равана похитил мою возлюбленную? Как эта дева с чарующим, сияющим как луна лицом, очутилась здесь, о лучший среди дважды рожденных? О чем говорила Сита в этот момент? Какова сила, явление и судьба этого демона? Где он живет, о друг, ответь мне! Добродетельный Джатаю поднял на Раму, скорбящего как сирота, тусклый взор и едва слышно отвечал:
