Дикие маги — те, кто не прошел обучение — поставлены вне закона. На них охотятся каратели и фанатики, а Коалиция чародеев закрывает глаза на случаи жестоких расправ. Надеяться на мир и покой таким не приходится. Единственный выход — забыть о магии и жить, оглядываясь за спину, до самой смерти. Но как быть, если запретить себе использовать дар не легче, чем перестать дышать? Когда двое странников спасают нескольких диких магов одного за другим от смерти и предлагают им убежище, те вынуждены принять помощь. И хотя "благодетели" явно преследуют некие далеко не безобидные цели, держаться рядом с ними все же безопаснее, ведь по пятам за горсткой беглецов идет куда более страшная тварь. Зверь в человеческом обличье, некогда лишенный первородной силы и жаждущий вернуть ее себе любым способом.
Книга первая
1 глава.
Вдова
Дикими тропами в ночь.
Страхи сотрет голод.
Запах травы - мед.
Крови дурман - солод.
Дышит во тьме лес.
В кронах не спит ветер.
Жертва твоя путь
Жизни теплом метит.
Резкий удар, вздох.
К ране - сухой пастью.
Смерть - это смысл жить,
Вывернутое счастье.
2
Шаг - и за ним след
Красной двойной нитью.
Заново весь путь
По лоскутам сшить бы...
Только к чему ложь?
Не развернуть реки -
Как не сомкнуть сну
Каменные веки.
Пропасть пустых зим
Холодом снов веет.
Страх и за ним - боль
Делают взгляд злее.
3
Днем на губах тлен
Тонким лежит слоем.
Раной былых лет
Слабо душа ноет.
Гадкий, гнилой вкус -
По языку ядом.
Жить вопреки всем!
Жить через смерть. Надо.
Взгляд на показ нем.
Сердце стучит глуше -
Вместо него жив
Зверь, что пожрал душу.
В тишине полутемной кожевенной лавки раздался резкий тройной стук. Невысокий сухой мужичок лет пятидесяти в кожаном переднике со множеством карманов и петлиц вынырнул из соседней комнаты и прошел к двери. Прежде чем открывать, он прильнул к глазку, затем без видимого восторга отодвинул два засова, снял цепочку и подался назад, пропуская запоздалого гостя внутрь. На лице его мигом растеклась заискивающая улыбка, от чего небольшие крысиные глазки стали еще меньше, спрятавшись в сети морщин.
- О-о, Вдова сегодня с добычей! Проходи, уважаемая, проходи.
Порог переступила высокая черноволосая женщина в мужском охотничьем костюме и епанче с высоким воротом. У ее пояса висели два длинных ножа в чехлах, а через плечо был перекинут увесистый сверток.
- Вечер добрый, Микаль. Я не поздно?
- Да о чем ты! Всего-то... хм. А который час уже? За работой и вовсе позабыл, который час.
- И такое бывает, - гостья вышла на середину комнаты, сбрасывая куль с плеча на соломенную подстилку, укрывавшую пол. При падении ткань сбилась в сторону, открыв взорам крупную звериную лапу в сером мехе.
- О! Да тут целый волк! - кожевник уже распеленал тушу животного и теперь разглядывал его, отмечая каждую деталь. - Самец. Года три, судя по клыкам. Правое ухо, гляди-ка, разорвано под самый корень! И заросло как попало. Ну, это мы подправим... Мех отличный. Отличный, да.
Микаль завелся и бубнил не прекращая.
Та, кого он назвал Вдовой, уже зацепила единственный в доме стул, поставив его рядом со своей добычей. Усевшись, вольготно развалясь, она водрузила ноги прямо на перевернутого к верху брюхом волка. Последнее ее действие оборвало поток слов Микаля, чем гостья не преминула воспользоваться:
- Потом рассмотришь. Сначала купи, - Вдова достала из-за пазухи кошель и протянула его скорняку, распутав перед этим тесемку и раскрыв нутро пошире.
Старик, невнятно крякнув, побрел в боковую комнатушку, из которой пять минут назад вышел на стук. Обращаясь уже к его спине, гостья скупо добавила:
- Тридцать готлемов.
Микаль сбился с шага, но промолчал. Скрылся в подсобке, стукнув дверью. Не прошло и десяти секунд, как он снова высунулся, умоляюще воззрившись на Вдову.
- Нечего меня завораживать, - ответила та, носком сапога поддевая волчью голову.
Уже не закрывая дверь, Микаль продолжил рыться на полках.
- Ты его где выискала-то, уважаемая?
Вдова пнула волка чуть сильнее и криво ухмыльнулась.
- Звал.
Кожевник решил, что она имеет в виду весенние игры и призыв подруги, услышав который, охотница взяла след. Но сама Вдова подразумевала кое-что другое.
Жжение в груди и зов... Настойчивый и такой мощный, что все тело стонало на грани боли. Покой не приходил, лишь бессонница и лихорадочное желание отозваться, подчиниться этому притяжению, позволить вести себя. Быть ведомой, чтобы найти и поглотить. И вот рывок! - барьеры взломаны... Впереди тьма ночи, за спиной - пустой и темный дом. В нос ударили восхитительные запахи весеннего леса, доведенные до кристальной чистоты ночной сыростью и прохладой. Она помчалась, как пущенная стрела, к своей цели, не обращая внимания ни на скользкий мох под ногами, ни на ветви деревьев, хлещущие по лицу - ветви, усеянные липкими, влажными почками. Важен был только след. След и Зов. Что же это? - жжет, как никогда! Кто он, кто этот огромный сгусток силы? Моей силы!.. Волк...
- Та-ак, - хриплый голос Микаля вырвал гостью из колодца воспоминаний, куда она чуть не нырнула с головой. Кожевник вернулся, неся в руке потяжелевший кошель Вдовы. - Вот, держи. Твои кровные, как говорится.
Вдова натянула подол нижней рубашки, и одним махом вытряхнула над ним мошну. Передвигая монеты пальцем, быстро пересчитала выручку.
- Дружок, мы же условились. Или ты думаешь, я двадцать от тридцати не отличаю? - в голосе прошелестели недобрые нотки.
- Ничего подобного я не думаю! Просто хотел, чтоб ты своими глазами увидела, какая это куча денег - двадцать готлемов! Уж что говорить про тридцать. Что говорить про тридцать, - последнюю фразу Микаль добавил уже тише.
