Несколько лет назад, путешествуя по Мексике, я познакомился с одним молодым человеком, который был несказанно рад встретить, наконец, настоящего немца. В качестве доказательства своего интереса к немецкой культуре он продемонстрировал некоторые пластинки с записями Баха и Бетховена. Так или иначе гордостью его коллекции была выпущенная в Южной Америке пластинка с речами Адольфа Гитлера, которую он сразу же включил на полной громкости. Причём предметом его восхищения было одно лишь звучание речи, поскольку он совершенно не владел немецким. Также и в Америке и России я встречал похожее жутковатое восхищение эстетикой звучания немецкого языка. Остаётся лишь предполагать, что именно немецкий язык в исполнении Rammstein привлекает их слушателей, которые в лучшем случае понимают лишь ключевые или провокационные слова в их текстах.
Это, кстати, точное отражение того, как в Германии воспринимается во многих случаях рок– и поп-музыка. У нас люди тоже редко стараются понимать тексты песен. В любом случае, насколько «немецкой» предстаёт Rammstein в глазах их поклонников – ввиду, к примеру, обозначенных музыкальных тенденций в Германии в области ЕВМ и того же техно – находится за пределами моей осведомлённости.
Как я уже говорил, провокации считаются оригинальными особенно в тех случаях, когда они порождают настоящий шок. Всё остальное сегодня будет сразу же расцениваться как коммерческие уловки. Поэтому такое определение, пожалуй, слишком поверхностно: провокация ради провокации – это детская, в лучшем случае подростковая, забава. В принципе во второй части вопроса мы опять вернулись к теме пресловутой опасности. Я дам лишь общий ответ на этот вопрос. История поп-культуры демонстрирует, что «двери провокации» и без Rammstein никогда не остаются закрытыми. Пользоваться псевдооправданиями в духе «Если бы мы этого не сделали, это сделал бы кто-то другой» группе лучше не стоит. Я воспринимаю это как мировые рекорды в спорте – они приближаются к нетипично высоким результатам, которые невозможно или по крайней мере очень трудно превзойти. Так что я всерьёз задаюсь вопросом, куда мы направляемся в культурном плане с провокациями ради провокаций. Переформулирую эту мысль в более резкой форме: какое культурное развитие нас ожидает, если на музыкальных каналах в будущем будут транслироваться снафф-видео и изнасилования детей? В любом случае моё замечание не является ни описанием деятельности Rammstein, ни тем более предложением для них!
Чтобы достичь этого, группе потребовалось два года. На тот момент поклонники уже хорошо знали песни с их дебютного альбома и ожидали нечто новое от следующей пластинки. Группа не хотела разочаровывать фанатов и тем более терять только что обретённую популярность. Кроме того, творческая энергия шести музыкантов не испарилась после выхода первого альбома. Напротив, она била ключом, воплощаясь в новых музыкальных идеях.
Так что осенью 1996 г. Тилль, Флаке, Рихард, Олли, Кристоф и Пауль вновь отправились в студию на запись второго альбома. Как и в случае с записью
В интервью для ноябрьского выпуска за 1998 г. американского музыкального журнала
