Я уперлась руками ему в грудь, сопротивляясь, но даже в таком состоянии он продолжал твердо стоять на ногах.
– Давай, ты же сама этого хочешь. Я вас, женщин, знаю. Говорите нет – значит да. Я же чувствую твое напряжение, и могу помочь его снять.
Вдруг страх и волнение улетучились, и я нашла в себе силы дать ему отпор.
– Нет. – уверенно и спокойно сказала я, согнула ногу в колене, и резко ударила его в пах.
Исказив гримасой боли свое лицо, Майер согнулся пополам. Я стояла на месте и улыбалась, не веря, что смогла это сделать. Но состояние эйфории быстро прошло, и я бросилась к двери. И уже схватившись за ручку, обернулась.
– Я, надеюсь, в вас еще осталась хоть капля мужского достоинства, и вы не будете мстить мне за это через Женю. – бросила я и без оглядки поспешила покинуть ресторан.
***
Входная дверь слегка скрипнула, и я вошла в квартиру. Всюду было темно. Я заглянула в спальню – мама и Максим спали. Не включая свет, я прошла на кухню, открыла шкафчик, и достала пузырек с успокоительным. Накапав немного в стакан, я села на стул, и разом выпила сладковатую жидкость. Слезы, никак не проявившие себя до этого, только сейчас потекли по моим щекам. Вероятно, это был шок. Я тихонько плакала, закрыв рукой рот, хотя хотелось реветь в голос. Но, как оказалось, мои приглушенные всхлипывания слышала не только темнота.
– Ана, ты чего сидишь в темноте? – спросила мама, и включила свет. Для меня ее появление было неожиданностью, но не для нее.
– Я думала ты спишь. – сказала я, шмыгнув носом, пытаясь скрыть слезы.
Я не глядела на нее, и она молчала, стоя у меня за спиной. Затем она подошла и, понюхав мой стакан спросила:
– Что случилось?
От нее ничего не скроешь. Она села напротив меня, и стала ждать моего ответа.
– Майер. – глубоко вздохнув, с трудом выдавила я.
– Он что-то сделал? – догадалась мама.
Я покачала головой.
– Он… поймал меня в туалете… – я не смогла договорить, слезы вновь обрушились на меня.
Но в продолжении не было смысла, все и так было ясно.
– Какая же сволочь! Но все же хорошо закончилось? – деликатно поинтересовалась мама.
– Не волнуйся, я смогла за себя постоять. Я только не могу понять зачем… зачем он так со мной?
Я закрыла лицо руками. Мама пересела на мою сторону, и обняла меня.
– Кто знает, что у этих мужиков в голове творится. – сказала она, прислонив свою голову к моей. – Что будешь делать?
– Работать дальше.
– Расскажешь Жене?
– Нет. Он считает Майера другом, пусть и дальше так думает. И ты ничего не говори.
– Как знаешь.
Утром я еле заставила себя войти в здание клиники. Я знала, что все время избегать Майера не получится, и когда-нибудь мы все равно встретимся. Но не думала, что это произойдет так скоро.
– Анна.
Его противная физиономия ждала меня у стойки ресепшена, и он тут же подскочил ко мне.
– Что вы делаете? Отойдите от меня.
– Послушайте…
– Отойдите говорю, иначе я закричу.
– Хорошо. – он поднял руки вверх и отшагнул назад. – Извините меня за вчера, я был не в себе. Я напился и вел себя, как последний подонок.
– Да.
– Все потому что вы мне нравитесь. Когда вы рядом у меня сносит крышу. Поверьте, мне очень стыдно. И мне неловко смотреть вам в глаза.
– Так не смотрите, избавьте меня от этого.
– Сможете ли вы когда-нибудь простить меня?
– Я рада, что вы осознали, что натворили. – он закивал головой. – Хоть и верится в это с трудом. Но я готова вас простить, с условием, что до момента окончания моего контракта с клиникой я не увижу и не услышу вас. А теперь pardon*, у меня пациенты.
***
Три года спустя.
Я была рада вернуться домой. Меня беспокоило только одно – Вика. Я не была в курсе, где она, да и, если честно не очень-то интересовалась. Но для собственного спокойствия узнала, что она почти сразу после того, как уехали мы, тоже укатила за границу с каким-то французом. «Ну и хорошо», подумала я. Теперь мне стало дышать еще свободней.
Женя полагал, что я отступилась от мысли уехать, но он не видел всей картины полностью.
Пристроив сына в садик, я вышла на работу, устроившись в аптеку врачом-офтальмологом. Первые месяцы мы жили, не зная хлопот, а потом Максим стал периодически болеть. Обычный кашель, который я принимала за простуду. Но однажды он попал в больницу с высокой температурой, где пробыл несколько дней. Я тогда так перепугалась. Как оказалось, это были только ягодки. Вскоре сын снова был в больнице, на этот раз с осложнениями. Жаропонижающие лекарства на время заблокировали очаг воспаления, и теперь он открылся вновь. Нужна была операция, не сложная, но все же.
– Есть небольшая проблема. – говорил доктор. – Среди наших запасов крови, та, что у Максима совсем немного. Мы уже связались с банком крови, но мы могли бы взять вашу, на всякий случай. Вы знаете свою группу крови?
– Да. – я стала вспоминать. – Какая же? Не помню… я не помню.
– Успокойтесь. Время есть. Сосредоточьтесь, попытайтесь еще раз.
– Хорошо. Не могу вспомнить.
– Ничего страшного. Медсестра сейчас возьмет у вас кровь на анализ.
Меня отвели в процедурный кабинет и сделали все необходимое.
