– Хорошо. Какова цена моего заточения?
– О цене договоримся. Думаю, дорогой князь, вы не бессребреник.
– Ещё маленький, но важный вопрос, доктор, – Волконский указал взглядом на набор игл с ужасающими длинными пружинами. – Это станете втыкать в член?
– Что вы? Исключительно в спину. И то не много и не надолго.
– Согласен, – сказал Волконский так, будто решал судьбу мира.
Китаец развёл руками.
– Жду вас к десяти вечера! – сказал Син Лун на прощание.
Волконский кивнул. Китаец заметил, как дёрнулись мышцы шеи пациента. Улыбнулся нейтральной китайской улыбкой и довольно-таки крепко пожал руку.
Через полчаса Нина Петровна с Валентиной сидели у китайца в кабинете.
– Что вы будете делать с моим мужем?
– Общеукрепляющий курс лечения. Его проблемы я решить за трое суток не смогу.
– Вряд ли кто её решит, – тихо сказала Нина Петровна.
Китаец хорошо слышал, но промолчал.
– А что вы можете сделать, дорогой Син Лун? – спросила Валентина.
– За деньги, которые вы внесли, плюс доплатит сам князь, – китаец посмотрел на манекен мужчины с многочисленными лампочками, обозначающими точки для акупунктуры, – можно сделать так, чтобы он не имел побочных связей.
– Как! Чтобы он совсем не мог ни с кем, кроме жены?
– Это обещают колдуны и маги. Я хоть и выучился на волшебника, такого не скажу. Но можно сделать так, чтобы влечение к женщине у пациента наблюдалось в строго определённое время суток. Например, в десять вечера. Или в половине двенадцатого.
Валентина кивнула.
– Нет! Нет! – замахала руками Нина Петровна. – Извините за всплеск эмоций, но мне тогда его совсем не достанется!
– Тогда хотя бы сделайте, чтобы у него не было постоянной тяги к чужой бабе!
– Валентина!
– Что, Нина Петровна? Я что-то не то ляпнула?
– Я могу сделать, чтобы не было тяги вообще. Или никак.
– Не надо ничего делать! Я вам заплатила за трое суток полной изоляции, не так ли? Так и устройте эту изоляцию!
– Не волнуйтесь, Нина Петровна! К нему в комнату и муха не залетит!
– И свою дочку уберите на это время! – сказала Валентина.
– Её-то зачем?
– Мы заплатим за все издержки! – поддержала Волконская.
– Но я уверен…
– Вы не знаете этого человека!
– Судя по тестам, он никогда не станет вступать в близость с женщиной против её желания.
– А вы протестируйте свою дочь! И я готова поспорить, что согласитесь убрать её куда подальше! – заявила Валентина.
Китаец улыбнулся. Тестировать дочь он не собирался, но желание клиента закон! Он отправит дочь в командировку за благовониями в Тибет.
– А если он угробит Сашу? – спросила Нина Петровна у подруги после разговора с китайцем.
– Нашего князя угробить невозможно и сотне китаёзов! Нам нужно что? Зрелые стерватозоиды. Мы их получим! Главное, чтобы китаец сказал, что первой нужно поиметь законную жену. Они мастера пудрить мозги, как-нибудь сумеет доказать Волконскому.
– Да он уже сто раз предупреждён.
– Тогда нам не о чем горевать!
Волконский устроил себе командировку на трое суток. Куда и зачем – это не касалось никого. Вряд ли в его отделе нашёлся бы человек, интересующийся шагами начальника. Даже вызовы по "прямой трубе" Волконский отключил. Велика радость, отвечать на вопросы президента, имея дюжину иголок в пояснице!
Оставалось несколько часов до добровольного заточения. Князь представлял, что его ожидает полное воздержание. Поэтому первым делом Волконский просмотрел свой календарь. Ни одной подходящей женщины! Самые лучшие в ауте. Так он называл их "праздничные дни", красные дни календаря. К новеньким князь боялся сунуться. В последнее время что-то не срабатывало. И тогда он как добропорядочный семьянин поехал к жене.
Нина Петровна приняла мужа в свои объятия с таким жаром, словно прощалась с ним навсегда. Волконскому вспомнились их первые встречи, когда он оседлал изголодавшуюся кобылицу – страстную и неуёмную, готовую к любым импровизациям.
Князь провёл в постели втрое больше времени, чем полагал. Поэтому он, отказавшись от ужина, наскоро попрощался с женой и двинул к Лине. Пусть она в последнее время не очень-то довольна им, но выбирать не приходится.
Волконский влетел в съёмную им квартиру, намереваясь за пять-семь минут сделать свой дело и мчаться к доктору китайцу. Лины дома не оказалось.
На столе лежала записка.
Волконский взял листок.
Альхен, со мной не всё в порядке. Извини, пришлось консультироваться с врачом. Через недельку поправлюсь, обещаю. Лина.
Волконский поморщился. По договорённости Лина оставляла записку только в исключительных случаях, обращаясь к нему не иначе как "Альхен". Он сжёг записку и поехал к китайцу.
Никола долго изучал подсунутую Никитой бумагу за гербовыми печатями с решением законодательного собрания района.
– Ну? – спросил наконец Никита.
– Не понукай, не запряг!
Никита фыркнул. Он махнул рукой и зашёл в избу.
– Марья Семёновна! Хоть вы ему скажите: нет никакого криминала! Чего он боится?
– А в чём дело? – спросила жена Николы.
– Вам сдают в аренду землю.
– Какую землю? На которой стоит наш дом?