Главный врач для приличия постоял и, сославшись на дела, вышел из палаты. Ссорится с мэром ему не хотелось. Слишком многое в больнице зависело от властей. С другой стороны, Клара Семёновна знает о нём лично столько, что сроков на трёх главных врачей хватите избытком. Он принял Соломоново решение. Изолировать Клару Семёновну в специальной психиатрической палате.
Главный вызвал к себе психиатра и невропатолога в одном лице.
– Нужно изолировать одного человека.
– Запой?
– Хуже. Тюрьма!
– Это зависит… – замялся доктор, не рискуя назвать цену своих услуг главному врачу.
– От этого зависит твоё рабочее место, – по-змеиному улыбнулся главный врач.
– Никаких проблем! Создадим наилучшие условия. Только хотелось бы уточнить, на какой срок?
– Неопределённый.
– Но у нас потеряются клиенты по платным услугам. А это…
– А это уже на ваше дело Авраам Самуилович!
– Понял!
В результате Клару Семёновну изолировали от внешнего мира, не допуская к ней даже специалистов.
– Состояние ступора не позволяет вести беседы. Любой внешний раздражитель, в том числе, знакомое лицо может спровоцировать сердечный приступ, – терпеливо объяснял Авраам Самуилович каждому, кто пытался встретиться с необычной больной.
Чугуев в тот же день назначил и.о. начальника отдела кадров и позабыл о Кларе Семёновне.
Лето в разгаре, в здании администрации душно. Сотрудники потели, пыхтели, жалуясь на жару.
– Зато вам не нужно напрягаться! – говорил Чугуев.
– Почему это? – глаза их загорались справедливым гневом.
– А вы и так все взмыленные, нет нужды изображать деятельность! Вечером появился Никита.
– " В полном разгаре страда деревенская!"
– В своём репертуаре, Никита.
– А как же? Как дела, Леонид Аркадьевич?
– В рабочем порядке, Никита.
– А в деревне красота! Я думаю организовать баньку у Николы.
– В такую жару?
– Под холодное пивко.
– Этого пивка, похоже, не дождаться.
– Сперва надо урожай убрать, а потом уж об отдыхе думать. Делу время, как говорится.
– Говорится много, да делается на грош.
– Леонид Аркадьевич, как насчёт баньки-то? Может, пригласить, кого стоит?
– Это как хозяин решит.
– А кто у нас хозяин?
– Не смеши, Никита. Чья банька, тот и хозяин. А пригласить кого, если нужно, можно и в сауну. Со всеми причиндалами.
– Вообще-то да…
– Никита, не морочь голову, что задумал?
– Мне бы хотелось заручиться поддержкой сильных мира сего.
– Это ты о ком? – Чугуев сдвинул брови.
– Да ладно, проехали. Я передумал. Взвесил все за и против.
– Смотри, Никита! Многое о тебе говорят. Ни к чему бы всё это. Надо бы поскромнее.
– Это ты о Димыче? – Никита почесал нос. – Так он сам по себе. Вырядился в малиновый пиджак, так пусть клоунствует, пока не надоест.
– До меня дошла информация, что он каким-то боком связан с поставками наркотиков. А вас часто видят вместе. Нехорошо это.
– Так меня и в Управе часто видят.
– В том то и вопрос.
– Да каким боком он? Да если и связан с мафией, то я ни при делах! – Никита показал пустые ладони.
– Мне такие слухи ни к чему.
– Хорошо. Я всё уже понял. Что от меня требуется?
– Поменьше мелькай на людях. Или, – Чугуев улыбнулся, – мелькай только на людях.
– А в Управу, значит, ни ногой?
– Никита! Ты всегда отличался сообразительностью! Я бы взял тебя в замы.
– Не нужно. Это недолговечно. Лучше бы мне меньше мелькать в Управе, как ты советуешь.
– Настоятельно советую.
Никита попрощался, решив для себя воспользоваться советом мэра, и с этого дня в Управу ни ногой!
Леонид Аркадьевич мысленно поблагодарил Никиту за то, что тот напомнил о Николе. Долг платежом красен. А чем он как мэр и друг помог Николаю? Он тотчас позвонил заведующему аграрным сектором.
– Знаешь лучшего фермера нашего района, Сидоркова? – спросил Чугуев, и, не дожидаясь ответа, распорядился. – Пошли ему от администрации пару тонн сена.
– Как оформить?
– Из средств на помощь селу.
– Сделаю, Леонид Аркадьевич!
Уходя с работы, Чугуев думал, что день прожит не зря.
Валентина ежедневно следила за режимом термостата, протирая с него несуществующую пыль. Каждый раз термометр показывал нужную температуру.
Нина Петровна выписалась из больницы расстроенной. Когда теперь появится такая возможность? Навряд ли муж решится ещё раз на подобную изоляцию от женского пола. И бедная Августа Климентьевна так и останется без внука. Но что её страдания по сравнению с трагедией Нины Петровны? Время идёт, по меркам не самых грубых гинекологов, она уже возрастная первородящая. Причём давно. Ещё год-два, и о ребёнке можно забыть совсем. Мода в высоких кругах на мудрых, но уродливых жён пройдёт. И тогда, прощай титулованный супруг, и все блага с ним связанные. Да и что там говорить, вся жизнь под откос! Ни мужа, ни ребёнка, ни котёнка!
Приехав домой, Нина Петровна по обыкновению зашла в людскую.
– Нина Петровна! Дорогая, как твоё здоровье? – наперебой спросили женщины из прислуги. Валентина стояла в углу, скрестив руки на груди.
Нина Петровна поделилась впечатлениями о ЦКБ.
– Да, в таких палатах не лежат простые смертные! – сказала Валентина. После чего наступила тревожная тишина.