– Единогласно, – выдохнул он. – Так что, Никола, бери эти бумаги и владей! Мы все подпишем тебе поручительство.
– Ну, и чего ты добилась? – спросил Никола после собрания.
– Ты не понял? Теперь весь колхоз в наших руках, – шёпотом сказала Мария.
– И кто это тебе так задурил голову? Поменьше телевизор надо смотреть.
– Не ворчи. Скоро поймёшь, что я права.
– Ну да! Как же! Мне возиться с этой рухлядью, а им проценты отсчитывать!
– Поживем, увидим.
Жить, чтобы увидеть пришлось недолго. В тот же вечер пришли соседи алкаши.
– Никола! Один фунфырь – один ваучер! Идёт?
– Идёт.
Николаю пришлось съездить в город на ночь глядя за тремя ящиками водки. Уже к утру в его личной собственности была добрая половина ваучеров. Настроение повысилось!
Ранним утром он задал корм скоту и направился на старую базу МТС.
Мария как бывший бухгалтер колхоза всю бумажную волокиту взяла на себя. Не всем нужны были "фунфыри", кое с кем пришлось рассчитываться товаром посущественнее. Огромная семья из шестнадцати человек так вообще затребовали поросёнка! В результате нехитрой обработки населения в пайщиках Николы остались только члены бывшего партбюро колхоза.
Мужики, работающие с техникой, посмеивались, глядя на новоиспечённого буржуина. Зарплату им по-прежнему платил колхоз, а "хозяин" ни пришей к чему рукав, работал наравне со всеми!
Никола понимал, что так продлится недолго. Терпел и вкалывал. Вкалывал и терпел. Подбадривала Маня своими, уже не казавшимися глупыми, проектами.
Засыпая, Никола видел перед собой кипу ваучеров. Уснув, наблюдал, как документы превращаются в трёхэтажный особняк со всеми удобствами, коровник и птицеферму.
Поутру вновь принимался за работу, тогда как супруга возилась с бумагами, составляя и сопоставляя столбцы каких-то цифр.
Леонид Аркадьевич согласился на прощальный вечер. На этом настоял Никита.
– Тебе, как человеку богатому, можно позволить себе излишества, – больше для проформы ворчал Чугуев.
– Да какие тут излишества?! Всё за счёт заведения! – Никита склонился в неумелом реверансе, не удержал равновесия и шлёпнулся у кровати.
Чугуев засмеялся.
– Ну, твой же друг однокашник, а не мой! Приглашает, как можно отказаться? К тому же, – Никита сложил ладонь в рупор, – о вашем поведении, уважаемый Леонид Аркадьевич, доложат, куда следует!
Он закатил глаза к потолку.
– Вставай, паяц! – Чугуев подал руку. – Пойдём. А то завтра с утра выезжать.
– Успеем, успеем! – сказал Никита, поднимаясь. – Ни капли спиртного, сам понимаешь.
– Куда как не понять! – кивнул Чугуев. Отправлять в запой бывшего однокашника не хотелось. К тому же, очевидно, прав Никита. Обязательно доложат, куда следует.
Друзья вышли в холл. Их встретила Ядвига Францевна в вечернем платье сиреневого цвету с ослепительными блестками, окаймляющими нескромное декольте. На плечах не было никаких бретелек. Никита всё вглядывался в её грудь. На чём держится платье? В итоге решил, что на клею и посмеялся. К его неожиданным смешкам как-то попривыкли и ни о чём не спросили.
– Пожалуйста, гости дорогие! – пригласила Ядвига Францевна.
Тот же угрюмый шофёр довёз гостей до бывшего Дома Советов. В отдельном крыле располагалась столовая. Зал на этот вечер сделали банкетным. Никита опешил от такого количества воздушных шаров, рвущихся вверх. Ниточки еле удерживали их. Местами, похоже, не удержали. Разноцветные шары толкались в потолок у люстр и вентиляторов.
Столы составили в одну линию и накрыли белой скатертью с розовой бахромой. На столе выстроились бутылки с безалкогольными напитками. Рядом стояли вазы с фруктами.
– Пожалуй, стол из прошлого! Смотри-ка, Лёня! – Никита шепнул Чугуеву. – Столько соков даже при антиалкогольной компании не было!
– Было, Никита, было, – Чугуев покачал головой. Мол, какие твои годы, что ты мог помнить?
Никита молча согласился.
– О! Наши родственнички! – с распростёртыми объятьями повстречал их мэр.
– Андрей Васильевич! Наше вам с кисточкой!
– Никита в своём репертуаре, Андрей Васильевич! – извиняюще покачала головой Ядвига Францевна.
– И вам не кашлять до трясучки! – в тон Никите ответил мэр, не глядя в сторону Ядвиги.
Вечер пошёл по плану, вполне алкогольному. Хотя никто не пил, но веселились искренне, до упаду.
Никита радовался хоть маленькому, но собственному вкладу в устранение стихийного бедствия. Его подписи под какими-то акциями, полученными Мискиным взамен ваучеров, казались Никите чем-то непонятным и далёким как турецкий берег.
К Никите во время очередного конкурса подсела Ядвига Францевна. Она улыбалась совсем не так, как в "Катране". Никита опешил от натиска плотоядной дамочки. Ядвига Францевна подмигнула и плеснула в фужер из тёмной бутылки с непонятной этикеткой. Никита выпил. Оказалось самое то! Так вот почему все веселы! Пожалуй, Мискин, Чугуев и сам Никита не при делах! Ядвига Францевна подала пример, запив персиковым соком и только потом закусив кружочком колбасы.
– Ники! – сказала женщина, переиначив имя на американский манер. – Я давно за тобой наблюдаю. Ты же не женат?