— Мне кажется ты блестяще справился. Гораздо лучше, чем я думала. Что ты делаешь в следующее воскресенье?
Дом фактически отскакивает на шаг назад, и все смеются. Даже Би Джей улыбается, увидев не прикрытый ужас на лице Дома.
Когда родители с детьми уходят, Дом закрывает дверь и поворачивается ко мне.
— Не хочешь заняться сексом в квартире моего брата?
— Нет. Ты можешь отвезти меня поужинать, а потом заняться сексом у меня дома. Ты даже не можешь себе представить, что на мне одето под этой неприглядной одеждой.
Его глаза загораются.
— А что на тебе надето?
— Сюрприз.
— Пойдем, — говорит он, подталкивая меня из квартиры.
— Я пойду оплачу стоянку автомобиля в автомате,— предлагаю я, открывая сумку и портмоне.
— Нет, оставайся в машине. Я сам оплачу, — говорит Дом.
Я качаю головой.
— Дом, это через дорогу. Я пойду, — настаиваю я, открыв пассажирскую дверь и выходя.
Я перехожу дорогу, вставляю монеты в гнездо за два часа и забираю квитанцию. Я поднимаю глаза, он вышел из машины и положил руку на крышу, смотрит в мою сторону. Ветер колышет его волосы, и он приглаживает их. Он выглядит таким великолепным, что у меня в животе начинают порхать бабочки, когда я смотрю на него.
Я улыбаюсь ему и ступаю на проезжую часть. Слышится громкий гудок, и я выхожу из своей задумчивости, из своего мира мечты, в котором существуем только Дом и я. Я поворачиваю голову, на меня едет белый фургон, поэтому быстро заскакиваю обратно на тротуар.
Фургон проезжает, и я перевожу взгляд на Дома, который стоит с опущенными руками по швам, и во все глаза смотрит на меня. Его лицо побелело, а рот открыт.
— Что?— спрашиваю я, качая головой.
Автомобиль проезжает мимо, проезжая часть свободна, я бегу к нему.
— Что?— снова спрашиваю я.
Он медленно качает головой, словно находится в заторможенном состоянии.
— Ничего.
— Ты побелел, как лист бумаги.
Он смотрит на меня странными глазами.
— Я?
— Да.
— Мне показалось, что тебя собьет автомобиль.
Я смеюсь, хотя смеяться не над чем и начинаю волноваться из-за его внезапной перемены. Его выражение лица и поведение настолько странное для меня, непохожее на него обычного, две минуты назад мы смеялись.
— Ну, этого же не случилось, — отвечаю я.
— Я знаю. Но мне показалось, — говорит он, как робот.
— Дом, он даже близко не был от меня, и потом у меня было достаточно времени, чтобы вступить на тротуар.
— Я знаю, — снова отвечает он.
Я беру его за руку, и испытываю шок, потому что у него трясутся руки.
— Что происходит, Дом?— тут же спрашиваю я.
— Ничего. Пойдем ужинать.
Я отдаю ему парковочный талон, и он кладет его на приборную панель, включает зажигание. Мы заходим в ресторан, садимся друг напротив друга. Я смотрю на него, он отводит взгляд в сторону.
— Дом, какого черта, происходит?
Он поворачивается ко мне.
— Оставь это в покое, прошу тебя.
Я вижу, что он очень взволнован, но я оставляю свои расспросы.
Приходит официантка, и он заказывает тройной виски. У меня непроизвольно поднимаются брови, но я ничего не говорю. Как только перед ним ставят стакан, он выпивает его залпом и требует еще.
Мы заказываем еду. Нам приносят блюда, и мы поглощаем их. Все это время мы натянуто общаемся. Он сообщает, что Лили только сегодня утром узнала, что опять беременна. Шейн начал встречаться с девушкой по имени Таня, увлекающейся ворожбой. Джек отправляет мать на отдых в Испанию. А я сообщаю, что мама пригласила нас на ужин в субботу. Он кивает и улыбается. Но его лицо по-прежнему маска.
Нам передают меню с десертами. Он отказывается, я следую его примеру. Он также отказывается и от кофе. И я понимаю, что он не хочет ехать ко мне домой.
Он отстраняется от меня, как бы отталкивая меня.
Это больно до безумия. Почему? Что я сделала? Как он может просто выкинуть меня из своей жизни без всякой на то причины? Я начинаю злиться, но не могу выразить свой гнев словами. Какая-то часть меня понимает, чтобы это ни было, по-видимому серьезно, что-то внутри гложет и съедает его. Счет оплачен.
— Пойдем, я отвезу тебя домой, — говорит он, поднимаясь.
Я киваю и забираю свою сумочку. Да, он наверняка хочет избавиться от меня. Мы идем к машине в молчании, в полной тишине едем домой. Подъехав к подъезду моего дома, я поворачиваюсь к нему.
— Я позвоню тебе завтра, — тихо говорю я.
— Да, хорошо.
Он наклоняется и едва целует меня в щеку.
— До свидания.
Он отпускает меня, словно я женщина, которая его совершенно не заботит. Я чувствую себя брошенной. Я вглядываюсь в его лицо-маску.
— Я сделала что-то не так, Дом?
Он отрицательно качает головой.
— Нет, это не ты, — и сжимает руль. — Это не ты, — снова повторяет он, как будто в этих трех словах кроется решение, что с ним происходит.
— Спокойной ночи, — говорю я.
— Спокойной ночи, Элла, — негромко отвечает он.
