- Бэль, прости, я не хотел тебя обидеть! - Альби осторожно подошел и присел перед омежкой, - я ляпнул, не подумавши, просто я действительно испугался своих воспоминаний. Тот человек на букву Л тоже всегда именно так и говорил: я, я, мое, мне, вы меня не понимаете, никто меня не любит! А разве можно такое говорить родителям? Сильнее, чем они, тебя никто любить не будет. Уж поверь сироте, семья – это самые дорогие люди, потому что, сколько бы ты с ними ни ругался, ты все равно можешь рассчитывать на их помощь и заботу.
- А как же муж? - Бэль рвано выдохнул, - тебя послушать, так вроде муж и ни при чем…
- Муж – это такой человек, - Альби пожал плечами, - он может стать семьей, а может и передумать. С ним ругаться, как с папочкой, может стать себе дороже…
- Как это? - растерялся Бельчонок и попытался втянуть соплю обратно.
По полу скользнула откуда-то из-за двери коробка бумажных салфеток. Альби подтолкнул ее к Бэлю, а сам сел на пол неподалеку и подтянул колени к груди. Бэль вытащил парочку салфеток и трубно высморкался.
- А ты думаешь, твои истерики и капризы долго будет терпеть посторонний человек? Нет, он, конечно, попытается подстроиться, но как надолго его хватит? А потом только рукой махнет, и поминай, как звали. А вот папочка всегда к груди прижмет и наизнанку вывернется, лишь бы ты был счастлив. Береги его, поверь, дороже человека, чем он, у тебя никогда не будет.
- Значит, ты считаешь, что Тигран тебе еще не семья? - Бэль требовательно посмотрел поверх очередной салфетки, - интересненько…
- Я считаю Рана своей семьей, - Альби вздохнул, - я ему очень верю. Именно поэтому я и поехал сюда. На чужую планету, к чужим людям.
- Мы не чужие, - Бэль откинул мокрую салфетку и придвинулся ближе, - ты теперь наш…
- Хм, - Альби отвел взгляд, - если встанет выбор между мной и Раном, вы выберете Рана, и это правильно…
- Нет, не правильно! - Бэль воинственно сверкнул глазами, - никто не будет выбирать! Ты не посторонний, ты наш! Я всегда помогу тебе! И всегда буду на твоей стороне. Обещаю! - Бэль протянул свою руку.
- Ты странный, - Альби осторожно пожал протянутую руку, - обещаешь помочь постороннему в общем-то человеку, а сам родного папочку доводишь до отчаяния своим поведением. Ты уже реши для себя, кто ты – терпила или заводила?
- Это как? - насторожился Бэль.
- Терпила все терпит. Ему говорят, и он все делает, лишь бы не били, а заводила не боится получить звездюлей, и все равно будет делать, как сам хочет. У меня есть лучший друг – Энди. Я был терпилой и в случае драки предпочитал прятаться, чтобы не прибили, а Энди никогда не боялся ввязываться в потасовки. Его бы никто в угол не загнал, чтобы он там рыдал. Его даже если с ног собьют, он встанет, кровь схаркнет и скажет: да вы – сыкуны, и деретесь, как сучки течные, а я все равно сделаю то-то и то-то. Ну, ему еще, конечно, вломят, но потом помогут, если что. Ну, или на стреме постоят…
- А ты? - загорелся Бэль, - тоже встанешь?
- Только если за подмогой бежать, - Альби горько улыбнулся, - или крикнуть басом из-за угла: «Атас! Лютый идет!» У нас воспитатель был один из вояк. Такой злой, его все боялись, даже директор нашей богадельни. А в драку никогда не лез, меня гасили с одного удара. Я, когда из приюта вышел, у меня было сорок килограмм живого веса. Как говорил Энди: «набор костей и метр кожи». Врачиха ругалась, когда надо было делать последние прививки перед выпиской. У меня задницы совсем не было, и чтобы сделать прививку, она кожу оттягивала и приговаривала, что прививка у меня вместо внутримышечной стала подкожной. Это я когда в бар устроился, то хозяин разрешал подъедать с тарелок, что осталось, так и отъелся.
- Фу, - скривился Бэль, - как крыса помойная…
- Нет, - улыбнулся уголком рта Альби, - крысы живут стаями, теми же семьями, и крысят-сирот не бросают и воспитывают всей семьей. А мы с Энди были, как трава сорная, никому в целом мире не нужные. Только друг к другу привалишься плечом, так, глядишь, и выстоишь. А ты родным людям, которые тебя на руках носят и за тебя горло вырвут любому, кто попытается тебе больно сделать, говоришь такие вещи! Как это им все равно, что с тобой будет? Было бы все равно, они давно бы тебя уже пристроили и не слушали бы твои истерики каждый день. Они и рады бы сделать, как ты хочешь, но ты им говорил, что именно ты хочешь?
- Ну-у, - задумался Бэль, - говорил, конечно…
- Если ты терпила, то подойди и объяснись с ними еще раз. Тихо и без истерик. Мол, дорогие мои родители, пожалуйста, пусть все будет так-то и так-то…
- Я не терпила! - Бэль вздернул вверх зареванную мордашку, - я не собираюсь терпеть!
- Ну, если ты не терпила, - Альби встал и протянул Бэлю руку, - тогда вылезай из угла и перестань сопли на кулак наматывать! Если ты заводила, то не бойся стоять ровно и говорить громко! Энди бы в угол порыдать никто не загнал! Выше голову, разверни плечи и громко скажи: «Я не терпила! И все сделаю, как сам захочу!»