Там была достаточно большая швейная мастерская, где подрубались новые простыни, шились рубашечки для детей, форма для альф, и в отдельном цеху шились шелковые платья для омег. Как «для своих» – Ясмина, Бэля и Альби, так и в подарок для возможных гостей. Именно в этой мастерской сшили те самые юбки-брюки и нарядные рубашки, которые появились в шкафу у Альби, когда он только-только переехал в общину вместе с Раном.
В мастерских стояли громадные машины для вышивки и, кроме этого, сидели женщины, которые вышивали руками там, где машина не могла справиться или когда надо было соединить два вышитых на машине куска так, чтобы разрыв в вышивке не бросался в глаза. Там же шили и платья для Бельчонка и других биби, которые уже были определены, как омеги. Альби с восторгом смотрел, как белое хлопковое платье с пришитой шелковой лентой украшают вышитым шелковым кружевом, превращая повседневную одежду в произведение искусства.
Там же была мастерская, где мастерицы вышивали золотые цветы. Работа была достаточно тяжелой и монотонной. Но Альби не пожалел хвалебных слов для такой работы, и кроме этого, нахваливал свое черное шелковое платье, которое он надел на «выпускную вечеринку». Рассказал с эмоциями, как Ран восторгался его нарядом и как был тронут, что у него нашлось такое великолепное платье. Какой он был нарядный, когда Ран представлял его своим друзьям, и с какой завистью на это платье смотрели другие омеги. Он даже приврал немного, но не ради корысти, а для красоты истории. Так восторг одного Энди вылился в восторженные охи целой кучи каких-то там омег. Женщины слушали его, влажно поблескивая глазами, и счастливо улыбались.
После таких экскурсий по мастерским Альби уже легче ориентировался в статьях расхода на нитки, на золотую канитель, на шелк и на техническое обслуживание машин и автоматов. То же было и в кожевенной мастерской, где ему показывали разные сорта кожи, скорняжный инструмент, шаблоны под седла, заготовки под бурдюки и фляги, в которых перевозили воду. В ковровой мастерской Альби долго объясняли различия шерсти для разных ковров и способы их окраски. Альби послушно мял в руках шерсть и заглядывал в чаны с краской.
Такие походы заканчивались за столом, когда Альби выполнял очередное «домашнее задание» от Алана. Он делал в прошлогоднем гроссбухе выборку по различным счетам. С разбивкой по месяцам и целевым нуждам. Работа той же швейной мастерской давала понимание расходов и целевых нужд. Не только покупка ткани и ниток, но и ножниц, мела для раскроя, пуговиц, иголок и масла для машин. Статья расходов – амортизация оборудования, становилась понятной, когда он заканчивал подсчет сшитой одежды и подшитых простыней и пеленок.
Теперь простой подсчет наполнялся запахами мастерских, именами и лицами мастеров. Теперь дворец становился не только необычайно прекрасным местом, где было красиво, вкусно и легко жить, но и колоссальным по своим трудозатратам предприятием. А еще, Альби стал понимать, что без денег фармацевтической фирмы, без продуктов с полей Золотого треугольника, в эмирате не было бы так спокойно и сытно. Множеству людей выплачивалась зарплата, на которую они содержали свои семьи и растили детей.
А еще были вторник и среда. В эти дни Ясмин надевал нарядное платье и много украшений и, прихватив с собой Альби, отправлялся в Официальную гостиную. Альби тоже украшался, как новогодняя елка на утренник, и без возражений сидел рядом со свекром, пытаясь хотя бы понять, что он там делает. Во вторник в гостиную приходили женщины, как правило, со своими проблемами и горестями. Кто-то не ладил с мужем или со свекровью, у кого-то были проблемы с детьми, когда те хотели или не хотели учиться, или работать вместе с отцом или матерью. Порой одна женщина со слезами говорила, что ребенок не хочет учиться и только и думает, как отправиться в сады собирать апельсины, а следующая едва не плакала, что сын отказывается идти в поле зарабатывать деньги для семьи и не отрывается от книг. И Ясмин пытался для каждой найти слова поддержки и уговорить дать ребенку самому решить, что для него правильно в жизни.
А по средам там были в гостях омеги. Те самые омеги, кто оказался супругом воина. Насколько Альби понял из разговоров, они жили в одной из многоэтажек и время от времени у них вспыхивали конфликты, которые мог разрешить только Ясмин. По мнению Альби, все эти нервные разговоры яйца выеденного не стоили, но, сколько было пафоса и гневных взглядов! Альби пытался не начать зевать от скуки и старался делать вид, что он слушает и совсем не замечает жадного разглядывания и неумеренного любопытства в собственный адрес.
- Вы себя хорошо чувствуете, Альби-эфенди? - напротив Альби остановился невысокий, с узким личиком и округлым животиком омега, - мне кажется, что у вас животик болит, вы так время от времени кривитесь, как будто пукнуть хочется, но вы держите себя в руках.
- Вы так внимательны, - улыбнулся Альби и понял, что не запомнил, как собеседника зовут, хотя их всех недавно представляли, - эээ… простите, забыл ваше имя, уважаемый.