Альфач вначале растерялся, а потом опустился на одно колено, прижав руку к груди, и склонил голову. Следом за ним опустились и оставшиеся трое альф. Альби даже оторопел. А вот словами сказать?
- Э-э, ладно я понял, - Альби нырнул за спину Заки, - может, надо чего? - Ответом был только, как показалось Альби, тяжкий вздох, - ну ладно, если решите, что надо, то скажите Заки, он мне передаст. Заки, а теперь к медикам.
Альфы сразу поднялись и, скрывая улыбки, отправились за маленьким омегой, который уточкой семенил по двору. Следом за альфами шли слуги. Кто-то нес складной стульчик, кто-то кувшин с водой, кто-то опахало. За ними зорко приглядывали личные слуги Мурата и Фатима. Альби на ходу открыл книгу и поискал нужные страницы. Что там по списку? Ага. Оборудование для стоматологов и профильный специалист.
Врачи, что прилетели с медицинскими модулями, были специалистами широкого профиля. Они менялись с коллегами, которые дежурили на стройке, и могли сделать несложную операцию в полевых условиях или провести диагностику состояния здоровья, используя оборудование медицинского модуля. Для более серьезных случаев нужно было специальное оборудование, палаты и кабинеты врачей вместе с лабораториями. Хотя бы минимальными для климата Сабаха. А для этого надо было строить больницы…
Альби споткнулся, зацепившись за порог. Заки едва успел подхватить его за локоть и попытался забрать из лапок толстый блокнот. А потом шипел на омегу, чтобы он лучше смотрел под ноги. Они зашли на территорию альф в помещения, где они ели и отдыхали по вечерам. Оно было сквозное и заканчивалось у входа в лабиринт. Альби сразу притормозил и стал оглядываться. В углах большого помещения горели светильники. Под стеной стояли строительные леса и там, похоже, продолжали белить потолки. Неподалеку валялись сваленные в кучу матрасики и валики, которые здесь подкладывали под локоть. В отличие от цветных шелковых подушек гарема они были полосатые, как арестантская роба и, похоже, с латками от длительного использования. Альби было решился подойти, чтобы рассмотреть, но в его локоть опять вцепился Заки и покачал головой. Альби сразу вспомнил про омежий запах и приватность альфьего быта, и, тяжко вздохнув, отправился в сторону лабиринта.
Альби всегда терялся в лабиринтах, а тут, среди практически одинаковых дверей и поворотов коридора он терял все ориентиры. Одни двери были открыты настежь, другие надо было открывать. Под ногами были затоптанные до основы дорожки, а в некоторых углах высокие жестяные вазы с красивой чеканкой или небольшие столики с каменными вазочками. Вернее сказать, вырезанными из цельного куска какого-то камня. Как правило, приятной расцветки и с красивыми разводами, размытыми, как муар на ткани, или ярко выраженными и контрастными, как трещины. Под потолком змеились провода, на которых время от времени свисали веселые плафончики с лампочками.
После очередного поворота Альби увидел пластик медицинского модуля и одновременно до носа долетел запах антисептика. Почему-то вспомнились Энди и медучилище, а еще свои умопомрачительные планы стать стоматологом. Альби поправил под мышкой сползающий блокнот и стукнул по рукам Заки, который в очередной раз попытался его забрать. Ну уж, нет! Это его блокнот и он сам будет его носить! Мало того, что шипит и пытается командовать, так еще и родное забирает!
Заки заглянул в щелочку и сразу распахнул дверь. Внутри были только медики, которые в отсутствие пациентов пили чай из маленьких пиал. К радости Альби, там обнаружилось двое новеньких. Они были из тех студентов, что учились вместе с Раном и жили в кагале. А еще, они вместе были на седьмом в муниципальной больнице и однажды вместе побывали в спасательной экспедиции у разрушенного землетрясением города. Альби уступили самый удобный стул и, налив в пиалу травяного чая, стали «вспоминать былое», рассказывая трем оставшимся медикам (и альфам со слугами, которые, не скрываясь, грели уши под дверью), как все было на Земле. Вспоминали, как волонтерили на седьмом и как ездили на руины города. Как там было трудно и страшно, а еще пыль везде и мелкие камешки и в одежде, и в еде. Конечно, вспомнили и сестру Мари и в тишине помолились за ее душу, каждый своему богу.
- А я помню Альби еще когда он был Томом, я его увидел, когда господин Тигран его на свой назр привел, - один из медиков важно покачал головой, - мне тогда показалось, что ему лет 12. Еще помню, подумал, странно, что господин ведет за руку пациента, наверное, чтобы не убежал. Такой худенький был, с явной дистрофией. Щеки запавшие, синие круги вокруг глаз, ручки-ножки как тоненькие веточки, но зато ершистый! Так на альф зыркал, что те боялись подойти познакомиться. Казалось – одно неловкое слово, и из лапок коготки выскочат, как у котенка, и он все лицо исполосует в мясо.
- Неправда, - надул губы Альби.