Некоторое время не происходило вообще ничего. Только упругий ветер продолжал шуметь за бортом, да грохотали двигатели на крыльях. А потом в поле зрения телескопа попали три крошечные точки с огненными хвостами. На таком расстоянии они казались крошечными, не больше булавки — и совсем не выглядели зловеще. Они летели прямо на «кристалл». Тот, похоже, пытался уклониться от встречи, и начал разворот. При этом не было никаких признаков того, что на объекте включились ракетные движки: ни холодных реактивных струй, ни пламени. И где вообще у этой странной конструкции могли быть двигатели?
В следующую секунду экран затопило море пламени. На какое-то время экран стал белым. Потом почернел, и расплылся цветными кругами. Когда изображение вернулось в норму, на месте «кристалла» плыл рой светящихся красным обломков. Я пораженно молчал, глядя на их зловещее мельтешение.
Ко мне подошел Пол, взял за плечи, посмотрел в глаза, и обнял. Так же, не говоря ни слова, он отошел в сторону.
— Гриш, пойдем в салон, — сказала Катя, и взяла меня под локоть, — тебе нужно отдохнуть. Самолет будет в воздухе еще пару часов, мы взяли слишком много горючего. Его надо выработать. Не хочешь поспать? У тебя был насыщенный день.
Я поплелся за ней наверх, в салон, по дороге пытаясь хоть как-то привести мысли и чувства в порядок. И мне это почти удалось, когда мы добрались до места.
— Кать… скажи мне, если я что-то не понимаю, — решился спросить я, глядя на черное небо в иллюминаторе, — мы только что уничтожили корабль неземной цивилизации. Все верно?
Она угрюмо посмотрела на меня.
6
У меня никогда не было близких друзей. Это странно, потому что я совсем не считал себя нелюдимым — напротив, любил большие компании. Часто бывал в числе заводил на разных движухах, еще со школы. Да и потом, сложно работать тренером, если не любишь людей. Но факт: друзья почему-то не находились. Возможно, дело было в моих представлениях о дружбе. Я ожидал слишком многого от человека, которому мог бы довериться. А идеальных людей не бывает. Да что там — по правде говоря, не бывает даже тех, кто сколько-нибудь был бы приближен к идеалу.
И сейчас моими душевными метаниями мне не с кем было поделиться. А метания были, и еще какие! Днем мне приходилось делать вид, что все нормально, я продолжал подготовку, тренировался и ходил на занятия. Но по ночам мне частенько являлось то существо, и все повторяло свои последние слова: «Вы не понимаете… нам нужнее!» Почему его напарник так поступил? И почему он рискнул обратиться к нам напрямую? Как-то это не очень вязалось с нарисованной Катей картиной «космических стервятников», которые обдирали старые, полные артефактов миры до нитки.
Она все ссылалась на древние расшифрованные источники, писания, и опыт других видящих. И я очень хотел ей верить. Но меня что-то грызло изнутри, и потихоньку я начал сам собирать информацию. В центре подготовки была отличная библиотека, да и в гугле меня никто не забанил.
Мы как раз изучали на математике моделирование на основе вероятностных конструкций, и я примерно прикинул распределение данных среди всех доступных видящих, вместе с полунамеками в древних источниках. По всему выходило, что не могло быть ни у Кати, ни у ее руководства никакой достаточно подробной информации об этой цивилизации, чтобы принять такое стремительное решение об уничтожении чужого корабля.
Напрашивался неизбежный вывод: несмотря на настойчивое, и даже назойливое стремление убедить меня в собственной абсолютной искренности, от меня по-прежнему что-то скрывали.
Катя теперь была рядом почти постоянно. Приходила ко мне по утрам, мы завтракали, болтали обо всяких мелочах. Потом я шел на занятия и тренировки. Чем занималась она в это время — ума не приложу. Не удивлюсь, если сидела за камерами, и наблюдала за мной.
Вот и теперь, утром, я услышал уже привычный стук в дверь. После моей настойчивой просьбы, она больше не заходила в мою комнату без спроса.
— Открыто! — крикнул я.
— Я сегодня пораньше, — не здороваясь, сказала Катя, — у меня для тебя сюрприз.
Я настороженно поднял бровь.
— Не волнуйся, сюрприз приятный. Правда! Тебе понравится! — улыбнулась она.
Я кивнул, пожал плечами, и продолжил одеваться.
— Не очень ты сегодня разговорчивый, — настороженно сказала Катя, — с чего бы? Боишься тренировки в бассейне?
— Да с чего бы! — возразил я.
— Ну и отлично.
Когда мы спустились, до завтрака оставалось еще добрых полчаса, и Катя повела меня куда-то в сторону парковки у главного корпуса. И да — сюрприз получился на славу. Я даже глаза протер, когда узнал свой старый «Ниссан». Даже номера не поменяли!
— Ну ты даешь… — сказал я, не сдерживая улыбку.
— Нравится?
— Ты же знаешь, наверное — это для меня больше, чем первая машина. Это — все мои надежды на новую жизнь!
— Знаю, — кивнула Катя, — раньше бы сделала, но долго не могли найти сына мордоворота, который у тебя ее выкупил. Потом пришлось потратить время, чтобы вытащить его из сизо в Иркутске… а, ладно! — она махнула рукой, — ничего не значащие детали. Главное — ты сам-то доволен?
