Знаю, что горцам, хоть нравы их строги,В облачном крае скалистых земельПесня нужна, словно лошадь в дороге,Песня нужна, словно бурка в метель.Слово, как звездочка полночью темной,Блещет над гребнями темных громад.«Горец без песни — что всадник бездомный»,—Издавна в наших местах говорят.Тот, кто когда-то изрек это первым,Видно, неплохо чеканил слова.Сердце в груди его билось напевно,Светлой и мудрой была голова.Славы при жизни не знал он, конечно,И не в богатстве почил среди гор.Блещет под стать золотому колечкуСлово его, что живет до сих пор.Лошади стоит стоустое слово.Ставший поклонником слов дорогих,Кланяюсь низко я снова и сноваТем мастерам, что чеканили их.В горькую пору шептали мы частоТе дорогие для сердца слова.Как над горами, над ними не властныВремени мчащиеся жернова.Нет скакуна у кавказца иного,Всадником числится он все равно:Лошади стоит стоустое слово,Мигом доскачет до цели оно.Мастером слово подковано тонко,Сколько таких я встречал на веку!Жизнь моя, может быть, искорка только —Высекло слово ее на скаку.Перевел Я. Козловский<p>ОДИНОКОЕ ДЕРЕВО</p>Здравствуй, дерево! В крае безлесномТы стоишь на ветру.Как бывало, на склоне отвесномШелестишь поутру.Зелень листьев твоих поредела,Нету прежних ветвей.А бывало, ты мне не жалелоЩедрой тени своей.Я мальчишкой взбирался без страхаПо изгибам ствола,Оттого-то на мне и рубахаВечно рваной была.Мы простились с тобой на рассветеНепогожего дня,Ты за это двенадцатилетьеНе забыло ль меня?Помнишь, девушку в платьице синемЯ сюда приводил?В позапрошлом году на чужбинеЯ ее схоронил.Много верст пролегло между нами.И в далеком краюЯ порой вспоминал со слезамиТень и крону твою.Много лет пролетело над намиИ воды утекло.Обожгло нас недоброе пламя.Но дотла не сожгло.Перевел Н. Гребнев<p>ГЛУХОНЕМОЙ</p>Бьются реки осенней порой,Соловьи заливаются летом.Даль гремит. Что он слышит, глухой?Что, немой, он расскажет об этом?Птичьих песен ему не понять,Петушиного крика в селенье,Той молитвы, которую матьШепчет, веря в его исцеленье.Он своих не расскажет обид.Утром в путь он уходит недальний,В молчаливую кузню спешит,У беззвучной стоит наковальни.Разжигает он черную печь,Поднимает свой молот суровоИ руками, обретшими речь,Произносит заветное слово.Я смотрел на работу его,На широкие смуглые плечи.Мне казалось — его мастерствоОбладало и слухом и речью.Закалял он железо в огне,И своими большими рукамиГоворил он такое, что мнеНе сказать никакими словами.Перевел Н. Гребнев* * *
