Итак, в дополнение к существующим версиям политогенеза в архаическом Египте, мы выдвигаем рабочую гипотезу, по которой египетское протогосударство эпохи Раннего царства представляло собой не сплошную территориальную, а дискретную анклавную систему, вкрапленную в мозаику независимых чифдомов, успевших к тому времени сформироваться в долине и дельте Нила. При этом царские полномочия тинитских правителей археологически (на основании раскопок некрополей Абидоса и Саккары) наиболее надежно устанавливаются для двух регионов Египта: собственно Тинитского нома исконной вотчины первых фараонов, и области при выходе из Дельты, где на базе многотысячных беженцев из затопленного Низовья, по-видимому, сложился самый развитый социально-политически и мощнейший в военно-стратегическом отношении "столичный" анклав, на который представители I и II династий могли уверенно опираться в дальнейшей борьбе за объединение страны.
По косвенным признакам угадываются и другие очаги заселения и освоения нильской поймы в Египте, которые если и не принадлежали Тинитскому дому на правах "частных" владений, то, во всяком случае, относились к сфере его политического влияния. В Верховье это прежде всего Иераконполь [Quibell 1900; Quibell, Green 1902] — здешний древнейший центр поклонения Хору [Чайлд 1956; Newberry 1904], соседствовавший с располагавшимся на правом берегу Нила, в ал-Кабе [Quibell 1898а], святилищем богини-коршуна Нехбет, чье имя вошло в официальную титулатуру уже ранне династических царей [Legge 1908]. Какую-то связь Тин, несомненно, пытался поддерживать и с Коптосом [Petrie 1896], неподалеку от которого, в Нагаде, была открыта усыпальница царицы 0-й династии Нейтхотеп [Borchardt 1898; De Morgan 1897]; кроме того, тинитские правители время от времени посвящали главному коптосскому богу Мину церемонию "рождения" (воздвижения статуи? [Gardiner 1945]), т. е. отдавали ему особые почести [Schäfer 1902; Taf. I, 2, № 9; 5,№ 10].
Среди поселений Дельты след наиболее тесных контактов с Тинитским царством обнаруживает Буто, где находилась древнейшая кумирня богини-кобры Уаджет [Савельева 1992], олицетворявшей напару с верхнеегипетской Нехбет один из священных титулов фараона [см.: Müller 1938], а также Саис, откуда, вероятно, происходили жены ряда ранних династов, носившие имя сансской богини Нейт [Emery 1961; Newberry 1906]; последнюю, по-видимому, всерьез чтили и хозяева Тина [Newberry, Wainwright 1914]: во всяком случае, высказывалось небезосновательное предположение, что Хор Боешник устроил в Саисе святилище Нейт.
Данные источников о наличии регулярных связей между гипотетическими анклавами египетского протогосударства в эпоху Раннего царства приходится понимать так, что значительные пространства, предположительно не подпадавшие под власть Тина, в частности, территория Среднего Египта в "двуречье" Нила и рукава Бахр-Юсуф, не составляли непреодолимой преграды для полноценного взаимодействия Тина, Мемфиса и политически тяготевших к ним сельбищ — при всей неизбежности постоянных враждебных выпадов со стороны независимых номов, вклинивавшихся в эту систему. С учетом фактора междоусобной борьбы в архаическом Египте тезис об анклавном устройстве Тинитского царства будет неполон без пояснения механизма, сделавшего возможным формирование и функционирование в нильской долине такого необычного государственного образования.
Важнейшая "приводная деталь" этого механизма буквально бросается в глаза. Египетская керамика додинастического герзейского периода (3600–3200 гг. до н. э.) [Petrie 1901а, pl. II] в числе первых и в изобилии демонстрирует изображения многовесельных ладей, очевидно, уже в то время нередко встречавшихся на Ниле [Petrie 1901а, pl. XVI, 40–42; XX, 1–12; 1939, pl. XXXV, XXXVI; Petrie, Quibell 1896, pl. XXXIV, 40–47; LXVI, 2–10; LXVII, 11–14]. Необходимо подчеркнуть, что, судя по рисункам, это были не папирусные плоскодонки для рыбной ловли или охоты в мелководных зарослях [Breasted 1917], а именно крупные и остойчивые суда с напалубными надстройками, возможно, имевшие деревянную оснастку и, несомненно, принимавшие на борт значительные команды гребцов[13]. Излюбленный расписной сюжет герзейских горшечников убеждает в том, что еще до зарождения государства в Египте большая вместительная лодка заняла видное положение в повседневной жизни населения страны [ср.: Case, Payne 1962, pl. I a, b; Quibell, Green 1902, pl. LXXV–LXXVIII].
