Но, видя такое весёлое расположение, Нержин не стал ещё один раз вытягиваться, а сидя, и как разумному же человеку тоже разумный: кончил физмат… прошусь в артиллерию… тоже пропадаю в обозе.
Капитан Горохов поднял карандаш к зубам, в короткой задумке:
– Я бы охотно. Но артиллерией не распоряжаюсь.
Упало сердце.
А Горохов с весёлым взглядом:
– Ладно. Выпишу вам личный пропуск в штаб артиллерии. К майору Чубукову.
Внушительный пропуск выписал сержантик, и Горохов подписал, и какую печатищу шлёпнули.
Теперь – бодро, уверенно, от здания к зданию – уже на проходной никто не задержит! Хоть и с драным портфелем.
А в приёмной майора Чубукова – сердце упало мягко: на всех ожидающих командирах петлицы были заветные чёрные и с завидными скрещенными пушечками{321}. И Нержин – удостоен сидеть среди них? Робко сел в уголке, припрятывая полу шинели, испачканную на паровозе.
Командиров было человек пять, очередь шла больше часу. Но теперь Глеб сидел уверенно.
Майор Чубуков, с такими же петлицами и пушечками, черноволосый, невысокий, не быстрый, выслушал внимательно. Университетского аттестата на руках нет, дома остался, но Чубуков сразу поверил.
Подумал.
Думал.
И – как-то ласково:
– Да пожалуй, не в училище ж вас теперь посылать, только время вам терять. А пошлю-ка я вас сразу в АКУКС.
Что-то – очень, страшно важное.
Артиллерийские Курсы Усовершенствования Командного Состава.
– Там есть курсы командиров батарей, подучиваются, кому науки не хватило. А вам будет легко, там одна математика.
И тут же – заказал секретарю: писать направление.
Чудо! чудо! – и так легко совершилось? (Да и все ж чудеса – легко, в том и чудеса.)
Только маленькая оговорочка:
– Направление-то я вам даю, но открепить от батальона не имею права: рядовыми – штаб Округа не распоряжается.
Э – э – э – э, вот ещё что…
Но записал в золотой список: Капитан Горохов! – Майор Чубуков!
Ещё – финчасть осталась, но там дело простое.
А в Сталинграде – что смотреть? нечего и смотреть, город как город. Скорей опять на вокзал, ловить обратные поезда.
………………………
………………………
[обрывается]
………………………
Лейтенант Титаренко очень остался доволен, как Нержин выполнил поручение и как капитан Горохов обещал совсем вскоре забрать его в мотопехоту. А над бумагой майора Чубукова удивлённо крутил головой:
– Как же это может быть: рядового – и сразу на курсы усовершенствования командиров батарей? Они же все – старшие лейтенанты да капитаны, с какой ты будешь стороны при них? Это – мудро что-то. Они тебя не примут.
И чудесная бумага со штампом Управления артиллерии штаба Округа, которую Нержин с таким ликованием вёз, – теперь в глазах его припомеркла. Но лишь чуть: ведь знал же майор Чубуков, что подписывал. А Нержин – что там мог трудного встретить в баллистических параболах? Да чепуха.
Но и ещё препятствие напоминал Титаренко:
– Теперь – к
В величии и высоте штаба Округа эта оговорка Чубукова казалась мелкой. А вот тут, в штабе обозного батальона, вдруг предстала крупно осязаемой.
А командир батальона и комиссар минут за пятнадцать перед тем прошли в свой кабинет через общие комнаты, под грохот писарского вставания и приветствий. Время к ним и идти.
– Ещё может тебя и не принять, – сказал Титаренко: – Ведь докладывать надо через командира взвода, роты.
– Так они ж на Хопре!
Через Бранта Нержин легко бы доложил, а через того командира роты и не пройдёшь.
– Ладно, пиши рапорт, – дал Титаренко лист. – Командиру батальона. Прошу откомандировать меня… согласно направлению штаба артиллерии Округа…
Нержин написал.
– Так. А направление штаба оставь у меня, целей будет.
– Так он же без него не поймёт…
– Ничего. Меня вызовет – я подтвержу.
И распорядился: дежурному по штабу доложить о Нержине.
Впустили. В новом бушлатике он себя поворотливым чувствовал, а шинель оставил на стуле.
Довольно просторная была комната, где за двумя столами у разных стен сидели два подполковника – для обозного батальона невиданные чины, но в штабе Округа в одной очереди с Нержиным сидели и повыше. «Товарищ подполковник, разрешите обратиться!» – это Нержин усвоил, но пройти через полкомнаты чеканным шагом и чётко взнять руку – это не получилось, как и перед Гороховым, как и перед Чубуковым. Но те простили.
Командир батальона был седой и расслабленный, а по лицу же сразу видно, что глупо вздорный, бывают такие старики. А по расплывчатому белому лицу комиссара не пришлось и взглядом пройтись, ничего там не было.
Быстро выговорил: высшее математическое образование, направление штаба артиллерии, прошу откомандировать, – ещё шагнул и положил командиру батальона рапорт.
Седые космы командира батальона даже какие-то бабьи были. Сколько военных лиц повидал Нержин за поездку – ну ничего военного в этом лице не было. Стал читать рапорт с каким-то прищуром, и медленно, как неграмотный.
А пока читал – сбоку комиссар тоже каким-то бабьим голосом, вкрадчиво:
– А почему это вы не хотите служить там, где вас поставила страна?
Покосился Нержин на его укус:
– Я думаю, я больше принесу пользы при моих математических знаниях…
