С т р ю к о в. Вот тебе и пообедали.
И р и н а. А где же полковник?
С т р ю к о в. Ушел. Дела. И этого увел. Поручик-то скоро вернется. Ну, Иринушка, садись.
И р и н а. Подождем Обручева.
С т р ю к о в. Тебе виднее. Только ты-то сама голодная…
И р и н а. Неучтиво, папа.
С т р ю к о в. Это какая же на тебе одежа?
И р и н а. Форма батальона смерти.
Н а д я
А н н а. Вася, Христом-богом, ей же опять попадет…
В а с и л и й. А мне отвечать, да?
С т р ю к о в
А н н а. Ой, беда какая!..
В а с и л и й. Вот, хозяин, поймал!
С т р ю к о в. Кого еще? А ну давай сюда.
В а с и л и й. Прямо у самой калитки. Как вы велели ночью никого не выпускать и не впускать, я и сцапал — стой, мол.
С т р ю к о в. Куда шла? Чего молчишь?
В а с и л и й. Говорит — куда глаза глядят.
С т р ю к о в. Не тебя спрашивают. Отвечай, где и какие дела у тебя среди ночи? А?
А н н а. Да какие у нее дела, Иван Никитич! Гонишь, ну и пошла!
Н а д я. Горького искать от сладкой жизни.
С т р ю к о в. Видела, Ирина, до чего дошли — я им слова не скажи! Поучил маленько уму-разуму, а она: фу-ты ну-ты! Бежать задумала! Забудь! Кто ты есть у меня? Не откупишься во веки веков. Аминь!
И р и н а. Папа, прошу тебя… Я же устала, и так каждая нервинка натянута, словно струна…
С т р ю к о в. Ладно. Идите. Тебе, Василий, воздам! А Надежду тебе на поруки, Анна! Если что — головой ответишь. Ступайте!
И р и н а. Все надоело…
С т р ю к о в. А никуда не денешься. Ты знаешь, доча, мне иногда думается, что я сплю и сон вижу…
И р и н а. Затянулся этот сон.
С т р ю к о в. Все вернется. Вернется!
И р и н а. Как говорят, дай бог…
С т р ю к о в
И р и н а. Какой там отдых!
О б р у ч е в. Разрешите?
С т р ю к о в. А мы с Ириной Ивановной ждем вас, за стол не садимся.
О б р у ч е в. Спасибо. Не могу. Я на одну минуту…
С т р ю к о в. Э, нет! Голодного не отпущу. Садитесь, и никаких разговоров.
О б р у ч е в. Иван Никитич…
И р и н а. Григорий Иванович, вы взволнованы?
О б р у ч е в. Ирина Ивановна, готовится отступление. Атаман Бутов покидает город. Полковник Рубасов при мне дал приказ выпустить из тюрьмы уголовников. К утру бутовцев в Южноуральске не будет!
С т р ю к о в. Быть того не может!
О б р у ч е в. Иван Никитич, я забежал уговорить вас: уезжайте! Времени мало. Рубасов советует держать путь на Уральск, туда будет отходить штаб атамана. Ирина Ивановна! Уезжайте, умоляю.
И р и н а. А вы?
О б р у ч е в. Я должен остаться здесь. Должен. Прощайте! Прощайте, Ирина Ивановна, и Христом-богом молю — уезжайте!
И р и н а. Да хранит вас бог!
Что же делать?
С т р ю к о в. Не знаю…
И р и н а. Надо собираться.
С т р ю к о в. Ехать?
И р и н а. Ехать.
С т р ю к о в. Защитники, черт бы их побрал! Ты уезжай, а я…
И р и н а. Зачем рисковать? А впрочем — как знаешь.
С т р ю к о в. Так и не поели из-за чертова поручика. Анна! Надежда!
Ирина Ивановна уезжает.
А н н а. Батюшки! Опять?
С т р ю к о в. Собери ей провизии на дорогу.
И р и н а. Ты, Надежда, едешь со мной. В Уральск.
С т р ю к о в
И р и н а. Ну, чего стоишь?
Н а д я. Я… не поеду.
И р и н а. Что?
С т р ю к о в. Ты в своем уме? Скажут — поедешь.
Н а д я. Не поеду.
И р и н а. Заставлю!
А н н а. Ирина Ивановна, неможется ей!
И р и н а. Отойди прочь!
А н н а. Меня лучше возьмите! Я с дорогой душой!
И р и н а. А! Черт с тобой, оставайся. Но мы еще поговорим.
Денег мне дашь?
С т р ю к о в. Боже мой! Вот, бери! А в Уральске — у приказчика Кузькина…
И р и н а. Спасибо.
