Он надеялся, что однажды сможет отомстить им, и даже предпринимал пару неудачных попыток, после которых едва не погиб сам. Но время шло, и Севрин постепенно менялся. Жестокость, которой наполнилась его жизнь, изменила его. Ужас, который мальчик пережил тогда, надломил, что-то в нем. И только медальон матери, временами напоминал ему о том, кто он. В конце концов, тот человек в нем, получил свой последний шанс отомстить за семью.
Уже несколько недель они были без добычи. Банда начала выражать недовольство против Дага и Ларса, и тут выступил Рогвальд с предложением отправиться в одну старинную эльфскую пещеру, которую он случайно нашел. Все согласились, соблазнившись столь легким способом наживы. Никто даже не подумал, что он заманил их в ловушку, а не в эльфскую пещеру.
— Логово чудища, — догадался Геральт. Друид кивнул.
— Вот тут, и начинается история банды Рогвальда. Он набрал новую, свою, разумеется, скрыв тот факт, что предыдущие умерли по его вине. Это было не сложно, достаточно было переждать некоторое время, а затем на всякий случай придумать иную версию событий. Так он и сделал.
Но после всего этого, он не смог вернуться. Севрин умер, а Рогвальд победил. Медальон матери затерялся где-то, и уже ничего не могло вернуть его. Его банда оказалась еще хуже, еще кровожаднее. Набеги были регулярными, пытки стали изощреннее.
Он впадал в безумие, и понимал, что пророчество ведьмы сбывалось. Он даже пытался искать старуху, думая, что она прокляла его, но к тому времени она уже давно умерла. Рогвальд было, уже отчаялся. Воспоминания еще жили в нем, и пускай он никогда не смог бы стать человеком, он помнил, что был им.
Отчаяние и безумие повергло его в мнительную религиозность. Рогвальд стал искать утешения в алкоголе, затем женщинах, и, в конце концов, нашел его в древних обрядах и обычаях. Он искал знак, и тогда волей случая, давно утерянный медальон вернулся к хозяину. Рогвальд воспринял это как божественный дар, ответ на его долгие молитвы.
Он придумал кодекс для своей банды, определенные правила и законы. Банда сначала принимала это, но затем, когда правила стали запрещать привычные насилие и пытки, прошелся неприятный душок.
В банде стали поговаривать о смещении главаря. Рогвальд стал перед выбором. Вновь в нем боролись человек и монстр, и тогда, человек окончательно проиграл. Чтобы вернуть авторитет они совершили набег, как в старые добрые времена. Банда успокоилась, но Рогвальд, окончательно потерял рассудок.
Видя, что их командир чем-то обеспокоен, но понимая почему, его сообщники привели ему в подарок пленницу, надеясь, что это утешит их главаря. Это была Ингрид.
Рогвальд помешался на ней. Считал ее воплощением чего-то божественного, думал, что она его ключ к спасению от душевных мук. Он действительно любил ее, но любил как зверь: жадно, неистово и жестоко. Но Ингрид ждала лишь мести. И, в конце концов, ей это удалось.
Продолжение ты-то и сам знаешь, верно?
— Верно, — спокойно ответил ведьмак, вставая со стула. Миккель тоже встал. — “Зверь в человечьем обличье! Прими же свой истинный облик навеки! И никакие чародеи, ни древние силы не помогут тебе вернуться в тело человеческое вновь. Но станешь ты им, когда жизнь здесь родиться и в море умрет!”, — проговорил он.
Друид кивнул.
— Теперь ты понимаешь, — молвил он спокойно. — Знаю, Геральт, не смотри так, знаю, и не буду просить. Выбор тяжелый, и он уже сделан за тебя. Поверь, ведьмак, это будет меньшее зло и я на него согласен, как бы тяжело мне не было на сердце за Раннейген.
Геральт кивнул, но вдруг остановился перед самым выходом:
— Сколько тебе лет, Миккель?
Друид на это лишь усмехнулся.
— Догадался, значит. Сто пять, Геральт, — спокойно ответил он.
Геральт развернулся к нему полностью. Миккель провел ладонью перед глазами, прошептав заклинание. Теперь на Геральта смотрели такие же желтые неяркие глаза с кошачьими зрачками.
— Ты ведьмак и чародей?
— Нет, Геральт, больше не ведьмак, — помотал головой друид. — Я тоже раньше был таким, как и ты. С самого начала мне талдычили: “Защищай мир людей от зла, от чудищ”. Я так и делал, но чем больше я встречал зла, чем больше я видел деревень, несчастий, людей, тем больше понимал, что не все чудища имеют хвост иль клыки. Порой они удивительно напоминают людей. Ты-то меня понимаешь.
У меня был выбор, и я его сделал. Когда мне было девятнадцать, я только начинал. У меня был друг, Фэрванхал аэп Теворийх, Фритвор. Он был эльфом, самым страшным чудовищем в глазах людей. Однажды, мы проезжали мимо одной деревни, очень не вовремя, как оказалось. Один эльф убил там трёх детей и сбежал. Они знали, кто он и как выглядит, но жажда крови была сильней, и когда они увидели Фритвора, то решили осудить.
