Если в жизни подобная распространенная ситуация «обиженный творец отвечает своим оппонентам» может легко разрешиться с помощью необходимого в данном случае чувства юмора и самоиронии, то, превратившись в основу для сюжета, она вполне способна окраситься в гораздо более мрачные оттенки. Одной из самых необычных сюжетных предпосылок в плане появления критиков в кино обладает черная комедия «Театр крови» (1973). Стареющий актёр шекспировского репертуара не получает по итогам года заветную премию за лучшую роль, которую несколько критиков решили присудить более молодому артисту, и решает отомстить. Противоречивость профессии критика, связанная с субъективным характером высказываемого мнения, чревата печальными последствиями: обезумевший герой начинает убивать критиков одного за другим, обставляя каждое из преступлений как кровавую сцену из той или иной пьесы Шекспира.
Не появился не знамо откуда и популярный стереотип, что критика ограничивается оценкой того или иного фильма с точки зрения «хорошо-плохо» и соответствующей рекомендацией, стоит ли на него сходить в кино или нет. Сегодня это действительно один из наиболее оплачиваемых видов критики, а потому он распространен среди большого количества пишущих людей — хотя разница между той или иной рецензией зачастую видна только по количеству проставленных баллов. Критик умирает, когда его работа становится синонимом «выставления звездочек», но именно эту задачу читатели часто видят его основной и даже единственной, не замечая, что при таком подходе критика как таковая теряет смысл. Наиболее забавный эпизод на эту тему присутствует в сатирической комедии Теда Котчеффа «Переключая каналы» (1988), когда происходит диалог между начальником телевизионной студии и одним из его подчиненных:
Наверное, именно «звёздочную» критику имеет в виду персонаж фильма Клода Лелуша «С Новым годом!» (1973), еще более лаконично высказавшийся о бессмысленности этой профессии:
О пристрастии критиков к Большим Идеям, весомой Проблематике, поднятию важных Вопросов и прочих вещей — без которых, по их мнению, невозможно хорошее кино — известно давно. В истории кино не раз случалось, что кинематографичный, но не пропагандирующий никаких идей, лишенный какой бы то ни было практической пользы фильм оказывался на заднем плане из-за актуальной в силу политических или каких-то других причин посредственности. Следующая цитата — из «Бартона Финка» братьев Коэнов (1991) — действует сразу на трех уровнях: режиссёры иронизируют над одной из склонностей критиков, а заодно демонстрируют разницу между восприятием критика и «простого зрителя», а также отношения критика и продюсера, ведь фразу произносит герой, чьим прототипом был знаменитый киномагнат Луи Б. Майер:
В фильме Мела Брукса «Всемирная история» есть эпизод, происходящий в доисторическую эпоху. В нем показано, как сразу после появления первого художника, нацарапавшего рисунок животного на скале, появился первый критик, справивший малую нужду на неудачное, на его взгляд, произведение своего соплеменника. Эта сцена является чем-то вроде метафоры восприятия роли критика в истории искусства: данная профессия не случайно этимологически ходит под руку с глаголом «критиковать» (то есть, высказывать суждение, носящее отрицательный характер); собирательный образ Критика уже много веков отчетливо ассоциируется с чем-то злым, сердитым и колючим. Коротко и довольно ёмко на эту тему высказывается один из персонажей фильма «Амели»:
