Рапсодия с трудом высвободилась из его ручищ:
— На другой стороне. Ослеп, но жив.
Она увидела, как на свирепом лице болга появилось облегчение, могучие челюсти слегка разжались. Девушка подняла дрожащую руку и ласково погладила великана по щеке.
— Как тебя зовут на языке фирболгов?
Великан открыл рот и испустил серию свистящих рыков, за которыми последовало несколько щелчков.
Рапсодия тяжело вздохнула. Пытаясь прогнать панику, которая ее охватила, попросила:
— Попробуй еще раз.
Сосредоточившись на звуках, которые издавал великан, девушка постаралась отвлечься от рева пламени и как можно точнее воспроизвести голос фирболга. После нескольких попыток она уловила перемены в рычании пламени и, открыв глаза, увидела, что голову сержанта окружает сверкающий ореол света.
— А еще ты бенгард, верно? Грунтор кивнул, и Рапсодия запела:
— «Дитя песка и ясного неба, сын пещер и мрака. Бенгард, фирболг. Старший сержант. Мой учитель, мой защитник. Господин Смертоносного оружия. Могучая сила, которой все должны подчиняться».
Гул стал громче, и Грунтор радостно заулыбался:
— Вот, мисси. Ой чувствует, как щекотно стало коже. Пошли к нему.
Рапсодия улыбнулась в ответ:
— Грунтор, ты верный друг, сильный и надежный, как сама Земля. Держи меня за руку. Крепче.
Она провела болга сквозь пламя, называя по имени и воспевая его качества, пока тени, пляшущие вдоль стены огня, не поглотили их.
Они благополучно перебрались на другую сторону. Пламя осталось за спиной, а впереди снова поджидала темнота. Рапсодия спрятала лицо на груди болга, стараясь примириться с неожиданным отсутствием ласкового тепла и не расплакаться.
Грунтор наблюдал за тем, как Рапсодия снимает повязку из целебных трав с глаз Акмеда. Они находились в темном туннеле. У них за спиной мерцала огненная стена.
Акмед лежал, положив голову ей на колени, и сердито что-то бормотал, пока она спокойно занималась своим делом.
— В этом нет необходимости — я прекрасно все вижу.
— В таком случае, почему же ты молчал, когда я накладывала повязку?
— Я был без сознания! — с негодованием заявил он.
— Тогда понятно, — фыркнула Рапсодия. — А я-то не могла понять, с чего это ты вдруг стал такой покладистый. — Она сняла второй слой. — Будем считать, что я попыталась облегчить твои страдания…
— У меня ничего не болит, — сердито перебил ее дракианин.
— …а еще нам нужно заняться твоими ранами, когда мы выберемся на безопасное… — Рапсодия вдруг замолчала и изумленно уставилась на лицо Акмеда — исчезли не только ожоги, но и старые рубцы.
— Боги! — прошептала Певица. Акмед сорвал с лица остатки повязки:
— Я же сказал тебе, что совершенно поправился. Грунтор тоже уставился на друга, не в силах оторвать от него глаз:
— Э-э-э… Сэр, ты немножко больше, чем поправился.
— В каком смысле?
Грунтор вытащил свой боевой топор — длинное, похожее на копье, оружие с секирой на конце, который он называл Салют, или Сал — для краткости.
— Посмотри. Помнишь, шрам, что у тебя остался после той драки на ножах в Кингстоне, несколько лет назад?
— И что с ним?
— Исчезнул. Сам глянь.
Акмед схватил секиру обеими руками и уставился на свое отражение. Спустя миг он приподнял рубашку и занялся изучением живота.
— Все шрамы пропали.
— И у меня тоже, — сообщил Грунтор и повернулся к Рапсодии.
Та посмотрела на свое запястье и молча кивнула.
— Все раны залечились, а шрамы исчезли. Почему? — недоумевал великан.
— Помните, что я вам говорила некоторое время назад? — сказала, улыбнувшись, Рапсодия.
Акмед выпрямился и вспомнил первое сражение с хищными червями и то, как она вылечила его раны.
«Валяйте, издевайтесь сколько хотите, — сказала тогда Рапсодия, — но я уверена, что именно музыка выведет нас отсюда». А Грунтор еще съязвил: «Только если твое пение разозлит меня настолько, что я не выдержу и продырявлю твоим телом стены». А чуть позже, глядя на залеченную рану Акмеда, Рапсодия пояснила: «Это часть того, на что способны Дающие Имя. Нет ничего сильнее истинного имени. Наша личность неразрывно с ним связана. Оно — суть нас, наша собственная история. Иногда оно может вернуть нас в прежнее состояние — даже если мы претерпели сильные изменения».
— Ты хочешь сказать, что мы будто родилися заново? — уточнил Грунтор.
Рапсодия пожала плечами:
— Понятия не имею. Похоже, да. В первый раз, когда я проходила сквозь огонь, мне показалось, что мое тело сгорело, словно я принесла его в жертву пламени. В своей песне я использовала истинные имена, и поэтому все плохое, что случилось с нашими телами по тем или иным жизненным обстоятельствам, осталось в прошлом и не появилось вновь — так я полагаю. Есть ли какой-нибудь способ проверить, права ли я?
Акмед осторожно провел рукой по своей шее. Невидимая цепь, с помощью которой демон им управлял, порвалась, когда Рапсодия дала ему новое имя в Истоне, и исчезла давным-давно. Сломанные кости снова срослись и казались совершенно целыми, словно и не было никаких повреждений. Однако Акмед не мог с уверенностью сказать, что они не исцелились еще раньше.