Я взвизгиваю и оторопело смотрю в такие близкие глаза, подмечая автоматически лучики морщинок у глаз, тяжелую линию подбородка, не особо скрытого за темной бородой, выбритые виски. Татуировки. Много. Очень много. Кожа темная, будто дубленая. Словно когда-то много времени проводил на улице, на солнце и ветре.
Он весь какой-то жесткий, тяжелый и цепкий. Появляется ощущение капкана, в который я по глупости и наивности своей угодила. И надо выбираться. Я дергаюсь. Уже никакого танца. Просто хочу встать и уйти. Но он не пускает. Смотрит внимательно и серьезно. А потом отводит волосы, упавшие на лицо, за уши и без предупреждения перехватывает толстую копну у затылка, нагибает ближе. Хотя, я и так уже у него на коленях сижу, оседлала, как шлюха, прямо сверху, коленками упираюсь по обе стороны от его бедер.
— От Пилота, да? — переспрашивает. Тихо и страшно.
Киваю. А что мне остается? Надо доигрывать до конца и надеяться, что ему просто не понравился танец, и меня сейчас банально выкинут из випки.
— Не болтай, малех, — хрипит он, и я пугаюсь развязной, блатной интонации, что прорывается в его речи. Черт… Похоже, сиделый… Вот я попала, дура…
— От Пилота бабы ноги сами раздвигают. И условий не ставят.
— Я и не ставлю…
Какие тут условия, когда так держит, и все сильнее к себе гнет. Как вампир, который за шею хочет укусить. И ноздри раздувает.
Мамочка, страшно как! Ну, Машка…
— Да? Может, отсосешь тогда?
Усмехается.
— Легко…
Ну же! Отпусти только, и хрен ты меня тут увидишь…
— Да? Ну давай.
Спихивает меня с колен, не отпуская волосы, и дергает другой рукой молнию на джинсах.
Ох ты, черт! Попала! Вот попала!
— Отпусти, пожалуйста, мне больно…
— Ничего, потерпишь, тебе не привыкать.
И голос все грубее и жестче. И паника во мне нарастает. Надо убегать, надо вырываться.
Сама попала, сама!
Идиотка!
Права Полька!
— Мне так неудобно…
Последняя попытка. На крайняк — укушу. Чтоб знал, как незнакомым девочкам член в рот пихать.
И тут, ох ты, чудо! Отпускает.
Наверно, решил, что я хочу поудобнее устроиться.
Меня подбрасывает на метр в сторону, так, что еле на ногах удерживаюсь. Он не ожидает такого порыва, поэтому не успевает опять схватить.
С полузадушенным писком:
— Пошел нахрен, козел, — я вываливаюсь из випки и со всех ног несусь прочь.
Страх гонит меня с такой силой, что вообще непонятно, каким образом успеваю заскочить к удивленным парням и уже совершенно пьяной Машке, прихватить сумочку, и бегу вниз. На Машку и ее планы в этот момент мне откровенно плевать. Инстинкт самосохранения несет меня быстрее прочь из этого проклятого клуба, от этого страшного мужика, словно он сейчас погонится за мной с членом наперевес.
На улице в голову шибает запахом черемухи. Ее полно в нашем городе весной, особенно в центре.
Я несусь на стоянку такси, наплевав на экономию. Домой, срочно домой, подальше от всего этого дерьма!
Обхожу стороной компанию парней, курящих возле входа, и тут понимаю, что удача мне изменила.
Да и не было ее сегодня, этой удачи.
Потому что меня хватают за руку и резко разворачивают.
— Это она, тварь! Она! — кричит один из парней, в котором я узнаю травмированную мной ведьму Урсулу. Ох ты черт!
Я вырываю руку и разворачиваюсь так, чтоб спиной упереться в стену. Так, по крайней мере, никто не зайдет сзади. Рука ныряет в сумку.
Я, конечно, дура, и сама виновата.
Но это не значит, что я просто так сдамся.
— Ну че, добегалась, сучка брыкливая? — ведьма Урсула жжет. Где такое слово откопал, интересно. Хотя, нет, нихера не интересно!
— Как нога? — спрашиваю я, сдувая волосы с лица. Надо как-то отвлечь их, а что может отвлечь лучше, чем мои охренительно длинные волосы и охренительно длинные ноги?
Я немного поворачиваюсь, выставляя бедро, и прекрасно зная, что выгляжу, как та телка из мульта про кролика Роджера: волосы на один глаз, закрывают все тело прям до линии шорт, босоножки с серебристыми застежками зрительно удлиняют ноги. Так, побольше беззащитности… И хамства… Может, кого-то из них торкнет, и он не захочет делиться? С одним-то я сто процентов разберусь. Или хотя бы отвлекутся. А я мотану обратно в клуб. А там охрана.
— Ах ты, сучка! Еще спрашивает! — ведьма Урсула, двигая мощным бабским задом, дергается мне навстречу и выбрасывает кулак. Ага, щас. Я, конечно, пьяненькая, но не дура же. Увернуться от нелепого замаха легче легкого.
У Урсулы, как сказала бы моя офигенно умная сестра, когнитивный диссонанс, его кулак впечатывается в стену, недалеко от моего лица, жопа перевешивает голову, и он летит лбом вперед, радуя кирпичную кладку физиономией.
Я в этот момент, пользуясь открытыми ртами придурков, рвусь к входу в клуб и с размаху впечатываюсь в кого-то. Очень жесткого, прямо как стенка, к которой я только что прижималась. Естественно, на ногах не устоять, и я отлетаю назад. Прямо в лапы подонков, под утробный вой раненой Урсулы. Ну конечно, с такой силой, да пустой головой о стену…
На полпути к объятиям козлов, любящих зажимать беспомощных девушек в темных местах, меня опять резко ведет обратно.
Да, блин! Чего такое-то? Как неваляшка, ей богу!
