— Чего ты от меня ждешь? Я не могу передать тебе свои полномочия, не могу передать свои безграничные возможности, это невозможно, — Григорий вздохнул, — все подобные вопросы решаются на общем совете Союза Девяти, а я просто исполнитель, мне даны полномочия на определенный срок, меня выбрали, я просто посол, понимаешь. Мой срок истекает. Пойми ты это наконец.
— Да не желаю я быть послом-исполнителем, ты меня лучше президентом сделай. Карьера, деньги, власть — вот чего я хочу.
— Ты не оригинален. Если ты получишь все эти блага, то тебе придется за это заплатить. И очень дорого.
— Дорого? Что ты имеешь в виду? Душу дьяволу, что ли, надо продать?
Вольский молчал, он жадно пил воду. Напившись, почесал голову и покосился на пачку сигарет, лежавшую на стуле.
— Мне трудно тебе это объяснить, но если говорить приближенно и грубо, то да. Придется продать. Ты ведь плохо знаешь физику, и поэтому я не буду углубляться в теорию, но поверь мне, расплата ужасна.
— Что-то я не заметил, что ты сильно страдаешь, или к тебе эта теория не относится? Ты же сейчас имеешь все, и даже немного больше. Ты не расплачиваешься?
Вольский попросил закурить, и его собеседник протянул зажженную сигарету.
— Я — нет, то есть пока нет. Шальных денег не имею. Я их заработал. А в будущем со мной произойдет все то, что должно произойти.
— И что же именно?
Григорий затянулся сигаретой.
— Увидишь. Я устал. Так что решай сам. Мне надо поспать, в таком состоянии я, пожалуй, ничего не смогу сделать. И отстань от Марии. Она чудесный, открытый, добрый человек. И где моя папка? Ты ничего не понимаешь, ты играешь с огнем. Папка должна быть у меня, или просто уничтожь ее сам.
— До папки дело еще не дошло. Ты мне вот что объясни. Как же это ты предлагал Леньке президентом стать. Ты что, продавал его душу дьяволу без ведома самого Петровича, а? С ним тоже что-нибудь плохое должно было произойти, так? Что-то не сходится у тебя, умник.
— Ты опять торопишься с выводами. Дело в том, что когда я предлагал ему возможность изменить судьбу, то я видел его информационное поле, понимаешь?
— Ни фига не понимаю.
— Грубо говоря, за изменения в его судьбе платить он не будет. И решаю это не я, а его поле. Его поле заряжено таким образом, что векторную составляющую альфа-токов поглощают векторные составляющие бета-токов. — Гриша жалостливо посмотрел на собеседника.
— Не понял. Ты проще объясни. А если бы с этими токами было бы наоборот, то он бы сам расплачивался, что ли? Бред полный.
— Да. И тогда бы я ему не предлагал этот вариант.
— А кто будет расплачиваться за его светлое будущее, а?
— Я не уверен, но возможно, я. И мне все равно, поверь, я хоть и не знаю свое будущее, но уверен, что мою расплату уже нельзя увеличить — она максимальна. Поэтому я могу брать на себя все, что смогу и захочу. Хуже уже не будет. — Вольский выпил воды. — Открой окно, я задыхаюсь. Верни мне папку.
— Так возьми на себя и мою расплату. Папку не отдам. Окно не открою. Много чести.
— Я же говорю тебе, не могу. У тебя поле другое, прямо противоположное. С этим я ничего поделать не могу. Изменить характер, душу, личность человека я не властен, я же не бог. Я могу изменить только судьбу, пока еще могу. Если поменять твою судьбу, то тебе самому придется за это расплачиваться самым неприятным образом.
— А ты подумай, сволочь, может, можно избежать расплаты, а если нет, так я тебе помогу.
— Неужели ты так ничего и не понял? Мне жаль тебя. Я не отказываюсь, и хватит об этом. Так что, ты все еще жаждешь богатства и власти?
— Я все это заслужил.
— Вот и чудненько. Открой окно и дай мне поспать наконец. А завтра с утра, если не передумаешь, я сделаю тебя русским олигархом или президентом, как захочешь, и помни, я тебя предупредил. И отпусти меня, наконец, сам, по доброй воле.
— Не хочу президентом. Я передумал, мне нужно быть просто очень богатым человеком. Нет, не просто богатым, а сверхсложно богатым. — Он ласково покосился на Гришку. — Отпустить тебя пока не могу. Надо посмотреть, как ты справишься с партийным заданием. А там посмотрим. И если ты такой сверхчеловек, то чего же ты не уйдешь сам, как великий Гудини?
— Свою судьбу я изменить не в состоянии. Это не моя компетенция. Но я знаю, что освобожусь отсюда, и уже скоро. И я знаю, когда это произойдет, но ты все время только ухудшаешь все дело. Ты сам все портишь. Я даю тебе шанс, но ты отталкиваешь его. Завтра твои желания исполнятся. И перестань подмешивать мне в воду всякую дрянь. У меня голова от нее тяжелая. Верни мне папку.
— А что там, в этой папке? Там ведь расчеты одни идиотские. Чего это ты так распереживался?
— Там расчеты, которые не должны попасть в чужие руки. Я был обязан их уничтожить, и не успел. Верни мне папку.
— Ладно, посмотрим. Ты сначала расскажи, что за расчеты такие.
— Отвяжись.
— Может, расчеты продать можно?
— Да, конечно, продать можно, если покупателя найдешь. А как только ты найдешь покупателя, жизнь твоя безвременно оборвется. И не только твоя. Ты просто не успеешь стать богатым и независимым. Верни папку.
— Ладно, я подумаю.
