— Конечно, дежа вю. Илларион ведь — Гришкин родственник. А Денис — всеобщий приятель, с которым родственных связей нет, но некоторое давнее знакомство прослеживается. И оба вокруг тебя крутятся. И богатеют со скоростью звука.
— Это мне и самой отлично известно.
— Так что там с планом? Хоть пунктиром изобрази.
— Слушай. Надо будет их проверить.
— Да, как свежо и оригинально. Каким образом проверять будем? — Тонька рвалась в бой.
Сергеева поудобнее устроилась на стуле и вытянула ноги.
— Я позвоню и скажу, что знаю, кто убил Гришку. А дальше буду ждать реакции.
— Потрясающая идея! И какая, по-твоему, ожидается реакция? — Тонька покрутила пальцем у виска.
— Ну, он себя выдаст обязательно. И я пойму, что не ошиблась.
— А звонить будешь по очереди, да? Сначала Денису, потом Иллариону?
— Еще не решила. Может, сначала Иллариону. Все-таки он родственник.
Сергеева лукавила. Она прекрасно знала, кому позвонит. Да и подозревала она только одного человека.
Тонька разволновалась окончательно.
— Это не лезет ни в какие ворота, подруга. А если он тебя грохнет? Только знай, что Гришка уже не успеет помочь спасти твое бренное тело и бессмертную душу!
— Не вопи. Зато мы тогда точно будем знать, что он и есть убийца.
— То есть тебя привлекает роль подсадной утки?
— А я и так в этой роли уже который день маюсь. Зато после моего плана есть надежда, что пьеса закончится.
— Надо рассказать нашим детективам о твоих опасных идеях. Пусть хоть подстрахуют тебя. Но в целом мне весь твой план не нравится. Ни капельки.
— Конечно, Печкину я расскажу и Илье расскажу только после того, как позвоню.
— Это еще почему?
— Хочу поставить их перед фактом. Тогда они не смогут ни остановить меня, ни отговорить, и выйдет все по-моему.
— Между прочим, кандидаты, скорее всего, во Франции прохлаждаются. Так что звонить тебе некому.
Тонька с победоносным видом уставилась на Марью. Но Машка не сдавалась.
— Во Франции или уже в России — значения не имеет. Отреагировать нехорошему человеку все равно придется.
— Маш, у тебя с головой все в порядке?
— Не трави мне душу! У тебя есть более безопасный план? Или, может быть, идея?
— Нет у меня ни плана, ни идеи. Только твой планчик мне категорически не нравится. Неужели ты сама не понимаешь, насколько он опасен и безумен? А если после твоего звонка нервный абонент больше миндальничать и времени терять не будет, а?
— А кому сейчас легко? — хорохорилась Машка. — Честно сказать, мне и самой такая стратегия не очень по душе, но ничего другого я не придумала. А жить вот так, все время под страхом смерти или инвалидности, я больше не могу. Понимаешь? Я устала как собака и все время настороже. Чего-то жду. Все время в страхе. Вымоталась совсем.
— Господи, Машка, что же делать? — в глазах Тоньки появились слезы.
— Вот именно, делать! Сама на вопрос и ответила.
— Маш, надо все-таки Печкина с Ильей проинформировать. Иначе нельзя.
— Я их информировать не буду. И тебя прошу не делать этого, пока я не сделаю контрольный звонок.
— Ужас какой! Контрольный звонок. Бред. А когда и кому звонить собираешься?
— Достала ты меня. Как на допросе! Тут подумать надо.
— Эх, милая. Не бывала ты, видать, на допросах! — Тонька входила в роль многоопытной подруги, которая повидала на своем веку слишком много.
— А ты бывала? — искренне удивилась Марья.
— Да, один раз. Удовольствия не получила. Было это еще в студенческие времена. У меня была приятельница Гуля, личность выдающаяся и азартная. Как-то раз захожу я к ней в общагу, чтобы вместе на репетицию пойти. Мы в то время посещали занятия в агитационном театре-студии при институте, спектакли ставили.
Стучу в дверь, а оттуда мужской голос: «Войдите». Я подумала, что у Гульки ее бойфренд в гостях, ну и зашла. А в комнате сидит милиционер. Я в полуобморочном состоянии на него уставилась, и в горле у меня пересохло. А он меня спрашивает: «Кто такая? Почему сюда пришла?» и т. д. и т. п. И с таким видом, будто подозревает меня в пособничестве. Я как на духу все про репетицию заливаюсь, что опаздываем мы с Гулей на репетицию. И где, мол, Гуля? А он вопрос мой словно не слышит и опять про свое. Кто? Откуда? Зачем?
Потом говорит мне, что, мол, придете ко мне в кабинет, мне с вами поговорить надо. Вот так. Я от страха понять вообще ничего не могу. Остолбенела. И под конец он мне выдает, что Гульку арестовали по подозрению в краже каких-то шмоток у соседки по общежитию. Жуть сплошная. Так что насчет допроса ты переборщила.
— Так у тебя не допрос был, а снятие показаний, — резюмировала Сергеева.
— Наверное, да. Только мне и снятия показаний показалось как-то слишком много. Я ведь девушка простая, мне много не надо.
— А на работе есть новости? — улыбнулась Марья.
— Да полно. Все идет замечательно. Просто даже удивительно, как поперло.
— Неужели?
— Ага. Я, правда, еще не совсем въехала в ситуацию. Недели две назад или даже три пришел к нам в офис некий молодой господин.
— Интригующее начало, — заметила Машка.
