— Во-первых, я здесь совершенно ни при чем. Во-вторых, никаких доказательств у тебя нет, не было и быть не может. А все галлюцинации относительно Гришки — это твои личные проблемы.
— Вот и поговорили. Прощай, Илларион. — Машка повесила трубку. Она нервничала.
«Съесть, что ли, котлетку?» Марья прошла на кухню и поставила сковороду на плиту. Открыла холодильник и замерла в задумчивости.
На котлеты уже не тянуло.
Она резко захлопнула дверцу холодильника и подошла к окну. Вовсю лил дождь. Она выключила плиту. Прошла в спальню и легла на кровать.
Позвонить — позвонила. Эксперимент провела. Осталось только дождаться ответной реакции.
Раздался звонок домофона.
А вот и реакция. Ничего себе темпы. Игнатьев у ее дома, что ли, дежурит?
Машка вскочила с кровати и заметалась по квартире.
«Помогите. Грабят, убивают. Вот, дура, даже Илюшке не сообщила о своих планах, только Тоньке. А та, наверное, подругу не выдаст. Кошмар! Господи, что же делать?»
Домофон пиликал не переставая.
Машка подбежала к нему и сорвала трубку.
— Да, кто там?
— Машунь, открывай, свои, — заорали за дверью голосом Ильи.
Ах, это свои! Спасибо тебе, Боже! Счастье какое!
— Открываю, — с надрывом закричала Машка в ответ.
Да, мне везет. Говорят, и дуракам везет. Я, конечно, не дура, то есть не полная и законченная идиотка, но все-таки есть в этой народной мудрости зерно истины.
Группа спасателей в количестве двух человек ворвалась в квартиру Сергеевой.
Машка растерянно и восхищенно взирала на них.
— Слава богу, это вы!
— А кого ты ждала? — прошипел Илья.
— Я, э, ну ладно, все равно придется вам все рассказать. А вы здесь почему?
— Тонька позвонила и тебя заложила. Волнуется она сильно.
— Ах, добрая женщина. Слава богу, что заложила. Я-то испугалась, что она молчать будет.
— Марья, выкладывай, кому звонила и что говорила, — напирал Илья.
Вместе с Печкиным они вальяжно расположились в креслах гостиной. Машка подпрыгивала у столика, нервно передергивая плечами.
— Чайку, кофейку? У меня и котлеты есть, будете?
— Маш, ты от вопроса не уходи. Мы люди ко всему привычные, так что сначала мы выслушаем твой подробный отчет, а потом уж и напитки пригодятся. — Печкин усадил Марью на журнальный столик и пригрозил: — Времени в обрез. Выкладывай, умница ты наша, кого ты провоцировала?
Марья насилия и давления не переносила, как и любой самостоятельный человек. Она легко вспорхнула с журнального столика и пересела на диван.
«Несносные люди. Я для кого старалась! Для всех нас я старалась. Ну, может, я и не крутая умница, однако принимать решения способна, и не только принимать, но и действовать. Ишь, гении розыска. А результаты где?»
Она вытянула ноги и полюбовалась ими.
— Игнатьеву Иллариону Егоровичу я звонила. Кому ж еще?
— Замечательно придумано. Маш, что ты ему сказала, желательно дословно. — Печкин не сводил глаз с Сергеевой.
— Сказала, что знаю, кто убил Гришку. Пойду в милицию и напишу заявление. Спросила у него, где сейчас Гришка.
— Что ответил Игнатьев?
— Что намеки мои к нему не относятся. Что доказательств у меня нет и не будет. На этом и распрощались. Пойду, чайник поставлю. — Машка меланхолично поднялась, направилась в кухню и загремела посудой.
Андреев и Печкин гуськом последовали за ней. Они заполнили малогабаритную кухню целиком.
— Маш, а чего ты такая перепуганная была, когда мы в домофон звонили? — тихо спросил Илья.
Машка покачала головой и вздохнула.
— Я не испуганная была, я в обморочном состоянии была, потому что решила, что это Игнатьев пришел со мной разбираться.
Она достала чашки, одна из них вывалилась у нее из рук и разбилась вдребезги.
— Это к счастью, это к счастью, — забормотал Илья и лихорадочно начал собирать осколки.
— Надеюсь, — всхлипнула Машка. — Брось, я сейчас пылесос достану.
— Маня, не реви, все к лучшему. С тобой ничего не случится, — голос Ильи дрожал.
Печкин молчал и хмурил брови.
— Очень хочется верить. Потому что весь свой запас сопротивления несчастным случаям я уже израсходовала. И одна я боюсь оставаться. — Машка высморкалась в бумажный платочек и страдальчески сморщила нос.
— Одна ты не останешься. Даже не надейся. — Печкин потянулся за платком. И в этот момент раздался звонок мобильного.
Марья вздрогнула и оглянулась.
— Не волнуйся, это мой, — успокоил ее Печкин.
— Алло, Игорек? Да, весь внимание. Отлично. Значит, машина зарегистрирована на ее имя. «Форд»? Ясно. А племянничек доверенность имеет? Порядок. Дальше…
Он замолчал и долго выслушивал новости своего подчиненного.
Машка заварила чай и разлила его по чашкам. Автоматически отхлебнула кипяток и взвыла. Она страдала. На глазах вновь выступили слезы. Марья решительно смахнула их рукой и заморгала.
Что за жизнь? Почему такая несправедливость? Сергеева жалобно посмотрела на Илью. И он мгновенно отреагировал.
Вырвал из рук Марьи чашку и принялся переливать чай из чашки в стакан и обратно, усердно дуя при этом на жидкость.
— Ладно, я перезвоню. А главное, глаз не спускать с Галкиной. Головой отвечаешь. Никого к ней. Сегодня — никого. Я приеду ближе к вечеру. Да. Отбой.
Анатолий Михайлович повеселел и протянул руку к чашке.
