Тонька замерла на обочине, вытянув правую руку. Солнце слепило глаза и радовало сердце.
Шикарное, вытянутое, блестящее серебром двухместное авто с открытым верхом плавно притормозило рядом.
– Вам куда? – любезно спросил неприлично блондинистый плейбой в темных очках.
Тонька оторопела.
«Наверное, зрением страдает, сердешный. Точно, близорукость, как пить дать. Мне ж под полтинник. Прикид у меня скромный, небесные черты тоже под большим вопросом. Ладно, может, он рассчитывает, что я заплатить могу много? Сейчас проверим».
Александрова склонилась к низкому авто и внятно, по слогам, а дикция у нее была отменная, отчеканила:
– Коньково, сто.
«Не повезет он меня, ни за какие коврижки не повезет».
Услышав в ответ вальяжное «присаживайтесь», Тонька осторожно примостилась на сиденье и подозрительно уставилась на плейбоя.
Тот закатил глаза вверх и томно спросил:
– Проблем со здоровьем нет?
– В смысле?
Александрова вцепилась в ручку на дверце автомобиля. Она паниковала.
«Влипла, вот так влипла. Дура набитая, и старая притом. Куда ты села, дубина стоеросовая! Чего у него в башке, хрен его знает! Маньяк, садист, шизофреник? Сейчас завезет куда-нибудь и того… воспользуется, или убьет, не дай бог! Вот есть же такие идиотки на свете!!! Надо вырываться из этой западни!»
– Я говорю, не надует вам? Я могу верх опустить, и тогда дуть не будет, – миролюбиво пояснил блондин.
«Ах ты, боже ж мой, это он сквозняк имел в виду, а я-то чуть дуба не дала от страха».
– Да нет, спасибо, все отлично, – ответила Тонька, ничуть не расслабляясь.
«Знаем, видали, читали про ужасы всякие. Может, все-таки выпорхнуть, элегантно так, пока не поздно?
Пока она размышляла на эту тему, автомобиль рванул вперед, и вопрос решился сам собой.
Тонька судорожно сжала сумочку на коленях.
«Почему я всего боюсь: и лифтов, и метро, и самолетов, и подземных переходов? Интересно, этот страх врожденный или благоприобретенный?»
– Вы с работы домой? – вежливо поинтересовался блондин.
– Ага.
«Краткость – сестра таланта. Главное, не расплываться мыслью…» – утешала себя Тонька.
Плейбой вздохнул и нажал на газ.
«Может, лучше с ним поддерживать беседу? А то такими темпами мы доедем до другого пункта назначения».
– Да, я еду домой, – осторожно и мягко произнесла мнительная Александрова.
– Погоды нынче стоят замечательные.
– Да-да, тепло.
«Главное, не спорить, не раздражать».
– А у вас есть мечта?
– Ага, да, то есть, конечно, есть, – с некоторой излишней горячностью и поспешностью реагировала Тонька.
– Интересно, какая?
«Вот пристал, паразит. Или это светская беседа такая? Ладно, мечта так мечта».
– Ой, у меня много мечт, то есть не знаю, как выразиться правильно, в общем, желаний заветных много.
– Например, – не отставал маньяк.
«Неугомонный. Да что мне, жалко, что ли? Получите».
– Ну, например, когда пробка на дороге, хорошо бы взлететь и таким образом избежать ее.
«Пусть думает, что я дура набитая. С такими тупыми оппонентами, как я, все нормальные люди, а также маньяки, расслабляются и внимание их рассеивается», – торжествовала Тонька.
Дальнейшие события повергли впечатлительную Тоньку в транс.
– Давайте попробуем, – улыбнулся блондин, и шикарное авто строго вертикально взмыло в небо.
– Красота, дух захватывает, вам нравится? – заботливо осведомился «маньяк».
Антонине происходящее ни капельки не нравилось.
«Мало того, что маньяк, так еще и золотая рыбка, вернее рыбак. Оказывается, наши идиотские желания сбываются. И сбываются буквально. Господи, смилуйся надо мной, грешницей! Мама, мамочка родная, хочу на землю!»
Тонька зажмурила глаза и приготовилась к худшему.
Блондин взглянул на грешницу и совершенно верно оценил обстановку.
– Не тушуйтесь, мадемуазель, вы опять на земле.
– А…
Александрова продышалась и выпалила:
– Я уже приехала, остановите, пожалуйста.
– На здоровье. – Он резко затормозил, и Тонька вывалилась на тротуар, абсолютно без сил.
Она протянула ему заранее приготовленную сторублевую купюру.
Блондин купюру не взял. Даже огорчился:
– Оставьте, не стоит, Тоня. Вы лучше подругу свою предупредите, чтобы поиски свои сворачивала. И о Григории не волнуйтесь. Он сам о себе позаботится, и другие помогут.
Чувствительная страдалица разом лишилась дара речи.
В голове ее клубились разнообразные по форме и содержанию вопросы, но открыть рот она была не в состоянии.
Тонька застыла на обочине, глядя вслед необыкновенной машине, нисколько не сомневаясь, что последняя сию секунду взлетит. И она почти не ошиблась…
Авто меняло свой цвет и контур, постепенно растворяясь в воздухе.
Тонька перекрестилась и села прямо на асфальт.
– Маш, Маш, – лепетала она в телефон, – я у нашего ларька, сижу на земле, забери меня отсюда, у меня новостей тьма! Я тебя прошу, приходи быстрей, потому что так надо, поверь… Да, нас, телепатов-экстрасенсов, теперь уже вдвое больше. Не, я не горжусь, я боюсь. Угадала, ага. Жду.
Тонька закрыла глаза.
