В больнице было невесело, пахло дезинфекцией и каким-то особенным духом нездоровья. Марья и Тоня ждали врача. Рядом стоял Печкин и страдал.
– Как она? – жалобно спросила Тоня. – Что говорят врачи?
– Точно не знаю, но в «скорой» она дышала. Видимо, переломы и сотрясение, не знаю, что еще, – Печкин совершенно охрип от переживаний. – Я найду эту скотину, переломаю ноги, руки, а потом засажу по полной программе.
– Я не могу стоять просто так, надо действовать. – Машка подошла к окошку и с нажимом заговорила: – Как Галкина? Когда к нам выйдет врач, пожалуйста, подскажите?
– Ничего не знаю, ждите врача, – от дежурной веяло холодом.
– Вот, возьмите, только узнайте хоть что-нибудь. – Сергеева протянула в окошко купюру, и деньги моментально исчезли.
– Я попробую выяснить, – смягчилась дежурная и куда-то ушла.
Мария деловито подошла к Тоне и успокаивающе сказала:
– Не дрейфь, она поправится, я уверена. Сейчас нас просветят.
– Это я во всем виноват. Один я. Она обиделась на меня, а я за сигаретами кинулся, – глухо бубнил Печкин.
– Нет уж, вы тут ни при чем. Не расстраивайтесь так, все обязательно будет хорошо. – Марья нервничала и не знала, как успокоить себя и других. Кроме этих избитых фраз, ничего подходящего она сказать не смогла.
Время текло медленно и печально. На улице лил дождь. В вестибюле уборщица возила грязной тряпкой по полу и громко ворчала.
– Девушка, да, вы. Подойдите, – позвали Марью.
– Прогноз хороший, говорят, в рубашке родилась ваша родственница. У нее сотрясение и перелом ноги. Скоро выйдет врач и подробно все расскажет.
– Когда это скоро? – радостно поинтересовалась Марья.
«У нас о скоростях разные понятия», – подумала она.
Медработница пожала плечами. Видимо, ответ на этот вопрос выходил за рамки денежного достоинства предыдущей купюры или дежурной просто надоело напрягаться.
Машка обернулась к своим спутникам и закричала:
– Я же говорила, все будет хорошо! Будем ждать врача, обещали, что он скоро будет.
Антонина и Анатолий Михайлович переглянулись.
– Мы и так ждем врача, – удивленно возразила Тоня.
– Нет, теперь мы ждем конкретно положительных прогнозов и возможности отблагодарить этого замечательного доктора, всем понятно? – Машка победоносно улыбнулась и повела плечами как цыганка, напевая при этом Марсельезу.
Теперь ожидание уже не было тягостным. Они постояли на улице под зонтиком, потом вернулись в холл, и наконец появился доктор. Врач был строг, хмур и явно торопился.
– Родственники? – грозно вопросил он троицу.
– Да, то есть почти, – быстро сориентировалась Маша.
– У больной… м-м-м… – Галкиной – простой перелом ноги и сотрясение мозга средней тяжести. Больная в гипсе, просьба навещать ее в приемные часы, динамика положительная.
– Подождите, доктор, не так быстро, что за перелом, какая динамика, расшифруйте, пожалуйста, – выпалила Марья и сунула деньги доктору в карман халата. Тоня и Печкин стояли в ступоре. Скорость, с которой общались доктор и Мария, была для них недоступна.
– Вы что, я не возьму! Все! Мне некогда. Завтра все вопросы к лечащему доктору. Завтра – все вопросы, – врач запихнул деньги назад Сергеевой, отшатнулся и бегом припустил к лестнице, хотя в холле был лифт.
Марья и Антонина переглянулись и удивленно воззрились на место, где только что стоял доктор.
– Быстро бегает. И денег не взял, странно, – прокомментировал Печкин.
Врач испарился. Все произошло мгновенно.
– Ладно, завтра придем, Олечку навестим, и уж лечащий врач нам на все вопросы ответит. Слава богу, Олька жива и прогноз положительный. По крайней мере, я так поняла доктора-молнию, – задумчиво сказала Мария и почесала голову.
– А сейчас нам необходимо все обсудить, – проснулась Тоня, – как Олю сбила машина и как тебя травили, Машенька. А то картина неполная. Как трудно стало жить! Толя, начинайте.
– Я расскажу, конечно, но может, мы уйдем отсюда, а то я чувствую себя здесь, мягко говоря, некомфортно, – отозвался Печкин.
– Я знаю, куда мы отправимся, – воскликнула Мария. Здесь недалеко, на Чистых Прудах, – кафе «Ностальжи».
– Ну, ты загнула, – уважительно отозвалась Тоня, – там очень дорого.
– А я заслужила.
– Вот дура, совсем забыла, – Тоня постучала кулачком по своей голове, – надо оставить записку Олечке, чтобы ей передали, что все в порядке. Сын ее у муженька бывшего, Никиты, а мы придем завтра.
Тоня достала из сумки записную книжку и ручку и накатала кривым почерком записку, которая должна была, по ее мнению, успокоить и ободрить Галкину. Потом Александрова опасливо подошла к заветному окошку, просунула внутрь него голову и что-то залепетала просительным тоном. Разговор закончился быстро. Она вернулась к ожидающим ее друзьям и выдохнула:
– Взяла записку, обещала передать, деньги взяла тоже. – Тоня ехидно улыбнулась. – Так мы едем? Что решили?
– Едем, конечно. Выбор отличный. Кстати, Маш, какая машина у Иллариона? – Печкин рассеянно рылся в кейсе.
– «Ауди» серая, номера я не помню, а зачем вам? – Машка внимательно следила за манипуляциями Печкина.
