Разница между правой и левой дланью Тоньки была разительной. После омовения правая кисть подопытной сияла молодостью и косметической безукоризненностью. Левая смотрелась гораздо печальнее.
Экспериментаторы застыли.
Антонина встрепенулась и опустила в бочку левую кисть. Эффект был мгновенным и ошеломляющим.
– Сон в руку, – защебетала Тонька. – Чудеса. Надо бы продолжить опыт. Хочу омолодиться полностью. Маш, давай по очереди, а?
– Никаких очередей. Сначала я возьму пробу, а потом уж будете опыты производить, – хмуро заметил Печкин. – Мало ли что в этой воде намешано, не советую я вам напролом идти.
– Ага, пока суть да дело, водичка исчезнет, а я так и останусь старой, только руки будут юными и чужими. Ни за что!
Тонька решительно умылась водой.
– Отворачивайтесь все, а еще лучше – уйдите в сторонку, я в бочку полезу. – Она грозно уставилась на мужиков.
Те пожали плечами и потихоньку ретировались.
Тонька мгновенно разоблачилась до белья и с трудом угнездилась в волшебной таре. Повертев головой, она с помощью Машки выбралась наружу.
– Ну как?
– Офигительно. Я тоже полезу.
Через две минуты подруги бодро обсуждали собственные изящные формы. Немного обсохнув, они оделись и позвали мужчин.
Печкин набрал воды в пластиковую бутылку и скомандовал:
– Все, едем. Маш, отдай ключи Илье и расскажи, где оставить твою машину.
– Хорошо.
Сергеева и ее любимый типаж стали горячо обсуждать дорогу и адрес, хотя такая тема и не предполагала столь бурного объяснения. Но у Марьи никогда не получалось по-другому. Если человек ей нравился, то эмоции выходили из-под контроля и начинали бушевать вокруг собеседника. Илья наслаждался. Просто чудо, а не девушка.
– Поехали, Маш. – Печкин переминался с ноги на ногу.
– До свидания, Илья. – Маша протянула руку на прощание.
– До скорой встречи, – с нажимом ответил он и крепко сжал ее ручку.
– До свидания, – легко попрощалась Тоня и направилась к машине.
Илья внимательно смотрел вслед удаляющейся троице. Он вышел на дорогу и следил за тем, как дружная компания рассаживалась в автомобиле. Как только машина скрылась за поворотом, Илья отвернулся.
Наглая жирная ворона каркала пронзительно и нахально. Такого наплыва чувств он не испытывал уже давно. Сердце билось как сумасшедшее. «Надо успокоиться и заняться делом», – решил Илья, пригладил рукой волосы и отправился в дом. Необходимо было проверить все предположения Печкина и кое-какие собственные мысли.
С утра в конторе было тихо. Телефон молчал. Лерочка возилась с кофеваркой. Менеджер Андрей копался в Интернете. Бухгалтерши еще не было. У нее, единственной в конторе, был свободный график. Илларион мрачно поздоровался с сотрудниками и отрывисто бросил в сторону секретарши.
– Кофе сделай, Лер.
– Сию секунду, Илларион. – Она бросилась за чашкой к тумбочке, по дороге смахнув увесистой нижней частью тела все бумаги с низкого столика.
Так было задумано с самого утра. Валерия Васильевна Огурцова решила нанести внезапный и сокрушительный удар по хрупким визуальным рецепторам мужественного шефа и использовать для этого все свои щедрые женские прелести. Черная обтягивающая юбка задиралась неприлично высоко, а фасончик блузки был скопирован с Бриджит Джонс. В фильме даже обворожительный Хью не устоял перед мисс Джонс. Куда ж деваться шефу?
– Лера, бумаги упали, подними, – Илларион с ненавистью уставился на Лерочку.
– Всенепременно, Илларион Егорыч.
«Разозлился. Почему? Я ж не голая, в самом деле. Господи, да он меня ревнует! Вот оно в чем дело! А я-то дура, сразу и не сообразила. Пупсик мой, прощаю тебя. Ладно, завтра приду в джинсах».
Валерия Васильевна Огурцова смущенно одернула юбку.
– Валерия Васильевна, вы меня слышите? – повторил Игнатьев.
– Слышу, Илларион Егорович.
«Вот наградили родители имечком», – мысленно ухмыльнулась секретарша, медленно собирая разлетевшиеся бумаги.
Ничего с тобой не случится. Потерпишь. Вон бумажек сколько расплодили. Их пока все соберешь, ноги затекут.
– Нельзя ли поактивней, Лера, – психовал шеф.
– Простите, босс, одну минутку. – Валерия Васильевна Огурцова выпрямилась, прижимая к животу бумажную стопку. Шея, щеки и лоб ее алели.
Игнатьев смерил Огурцову рассеянным взглядом и прошел в свою каморку. Уселся в кресло и забарабанил пальцами по столу.
Посмотрим, поглядим. А погода все-таки отличная: солнышко, небо голубое, ни облачка. Может, все и получится. Если бы не эти тяжелые мысли.
Лерочка налила в фарфоровую прозрачную чашку ароматный кофе и торжественно подала шефу на подносе. Шеф был явно не в духе, хмурил брови и чесался.
– Кто звонил? – продолжал хмуриться Игнатьев.
– Так, никто, – подняла секретарша глаза на Иллариона. – А нет, вру, был звонок один странный, из адвокатской конторы.
– Вера, что именно за звонок, давай подробнее, – рявкнул Илларион.
«Не угодишь ему, вот ведь капризуля, с утра в дурном расположении духа, но до чего хорош, даже в гневе. Глаза бешеные, рожа красная. Очень сексуально, потерплю еще немного. Сейчас кофейку напьется и утихнет», – думала Валерия.
