Узкий стенной шкаф был забит разнообразными Машкиными вещами, которые, по ее мнению, вышли из моды, однако расстаться с ними было нелегко.
Илья выволок ворох одежды, бросил его на диван в гостиной и прикрыл дверь в комнату.
Машка округлила глаза и подбоченилась, выражая, таким образом, свое неодобрение и тревогу.
Любимый развел руками и с трудом, тихо матерясь, втиснулся в стенной шкаф.
Машка проглотила ком в горле и уставилась на кулак, появившийся из встроенного шкафа. Она перевела дух. Поднялась с коленок, набрала воздуха в легкие и прокричала:
– Одну секунду, открываю.
Звякнула цепочка, щелкнул замок, сердце заколотилось как бешеное. Сергеева распахнула дверь.
– Добрый вечер. Проходите, пожалуйста, за мной. Извините, что так долго. Я дома одна, вот и проявляю некоторую осторожность.
Высокий почтальон пробормотал нечто невразумительное и проскользнул в квартиру. На голове его восседала громадная кепка, нависающая на темные очки.
Марья боком, боясь повернуться спиной к незнакомцу, провела его на кухню и там с облегчением плюхнулась на стул.
– Давайте телеграмму.
– Ах, Мария Юрьевна, Мария Юрьевна, как же вы неаккуратны, – раздался приятный тенор, и почтальон не спеша снял кепку и очки.
Марья охнула.
Все остальное произошло молниеносно.
Илья материализовался из встроенного шкафа. Он ударил Иллариона по голове своим кулаком. Игнатьев обмяк и стал медленно-медленно падать.
Детектив подхватил обмякшее тело врага и усадил его на стул. Откуда-то из недр карманов Ильи появились наручники.
Игнатьева сковали по рукам и ногам.
Илья рассматривал здоровую кепку Иллариона.
– Где ж ты этакую красоту купил? Или украл?
Машка находилась в оцепенении и облегчения не испытывала. Ее подташнивало.
Глаза Иллариона налились ненавистью, он выругался и сплюнул.
– Ты, потише, красавец, сбавь обороты, – угрожающе произнес Илья. – Ишь, нервный какой. Сейчас будем мило беседовать. Сиди тихо, урод. – Он грубо обыскал Иллариона, вытащил мобильный телефон и углубился в его изучение.
Затем набрал номер и ухмыльнулся.
– Толик, у нас новости, навестил нас Илларионушка. Да. Почтальоном прикинулся. Кепочка, очечки, большой артист. Нет, не прав. Обижаешь. На кухне восседает. Злится очень. Ждем-с. Как Ольга? Порядок. Отбой. – Он потер руки и включил чайник.
– Будем продолжать банкет. Будешь врать или молчать? – обратился к Игнатьеву Илья.
«Почтальон» ничего не ответил и закрыл глаза.
Наступил вечер. За окном зашумел дождь.
Машка медленно сползла со стула и незаметно удалилась из кухни. Она прошла в ванную и долго-долго умывалась холодной водой. Затем накапала себе валокордина и выпила.
Долго рассматривала свое отражение в зеркале, пытаясь найти приемлемое выражение лица.
После бесплодных попыток она провела щеткой по волосам, припудрила нос и собралась с силами, чтобы вернуться к мужской компании.
«Как грустно. Вот и злодея поймали, можно сказать, с поличным. А радости или удовлетворения нет. Почему? Неужели я его жалею? Вернее, жалею себя».
Машка прислушалась к неясному бормотанию Ильи.
«Надо идти. Теперь главное – выяснить все подробности про Гришку. Непонятно даже, что лучше: неизвестность или жестокая правда?
Когда позвонил Печкин, Машка была вся раздерганная. Она открыла дверь и впустила Анатолия Михайловича в дом. Тот внимательно посмотрел на нее, погладил по голове и стремительно зашагал на кухню.
– Добрый вечер всем, – прохрипел Печкин.
Ответного приветствия от Иллариона он не дождался.
– Отлично, гражданин Игнатьев. Молчание – золото, но не в данный момент. Не тяните время. Где Григорий Вольский?
– Откуда мне знать, – с отвращением прорычал Илларион. – Я ему не нянька.
– Слушай, великий комбинатор, давай не углубляться. Я попробую обойтись без мордобоя, но руки у меня чешутся. Как ты убил Гришку и где его тело?
Илья подошел к Иллариону сзади и положил руки на плечи Игнатьева.
Болезненная гримаса исказила лицо подозреваемого.
– Я не убивал Гришку.
– Где он? – флегматично спросил Илья и неуловимым движением легонько нажал на болевую точку в области позвоночника главы компании «Протокол».
– Твари! – заорал Илларион. – Больно!
– А ты говори, а то будет еще больней, – заверил его Илья и отхлебнул из чашки. – Рассказывай по порядку.
– Я никого не убивал. Гришка жив и здоров. Он м-м-м…
– Продолжай, не останавливайся.
– Он сейчас спит в квартире моей тетушки Городницкой Василисы Аркадьевны.
Машка зарыдала в голос и выскочила из кухни. Она никак не могла остановиться.
Гришенька жив! Слава Богу!
Марья осела на пол у двери в кухню, тихо и монотонно подвывая.
– Чем ты его накачал?
– Какая разница, он все время дрыхнет.
– А кормежку приносит Валерия Огурцова?
– Да.
– Значит, тетушку – на дачу и квартирка свободна. А кражи у тетушки Василисы не твоих ли рук дело?
– Нет! – с ненавистью выкрикнул Илларион.
– Значит, твоих, понятно. Ты придуриваться бросай. А то мы устали очень. Илья, не расслабляйся.
Тот ухмыльнулся.
