Расчетные будни полностью

Лариса с грустной улыбкой вспоминала своего отца. Отпахал на «Серп и молот» всю жизнь. Ни больничных. Ни отгулов. Отпуск и тот никогда не гулял полностью. Все для завода. В прямом смысле слова жизнь отдал. И свою и семейную. Семейную? Да, именно и семейную. Потому что однажды, когда он в очередной раз он заявил жене, что не поедет в отпуск, по причине «горящего плана», жена подала заявление на развод. Мамины подруги подняли ее решение на смех «нашла причину для развода!». Но Лариса понимала позицию матери. Что ж это за жизнь одиночки при наличии мужа? Через год, конечно, родители снова сошлись. Только уже гражданским браком. А потом отец все-таки ушел на пенсию. Нет, не как положено, ведь будучи пенсионером, он еще несколько лет продолжал работать. Но прихватил желудок. Язва. Надо ложиться в больницу. Его проводили с застольем, с красивыми словами и гладильной доской в подарок от завода. В принципе, не такой уж и плохой подарок – гладильная доска. Но отец был в шоке. «Лучше бы ничего не дарили!» в сердцах проворчал он, отправляя подарок в кладовку. А в глазах стояли слезы. «Как же людям нужно признание!» – подумала в тот миг Лариса, глядя на состарившегося в один вечер отца. «Человек готов работать за идею, за элементарное уважение и благодарность!» И всю жизнь потом была уверена, что если б не эти гребаные проводы, то язва бы излечилась. Но в итоге язва переросла в рак. И через полгода отца похоронили.

От прежнего отдела бухгалтерии осталась только Настя Громова. Бойкая и рыжеволосая двадцатипятилетка. Настя приехала из Курской области в твердой уверенности покорить Москву. Лариса Витальевна любила таких – смелых и целеустремленных. Настя устроилась в «Окна-двери» всего четыре месяца назад, и понятно, что не была готова менять место работы. В Москве девушка жила на съёмной квартире. Поэтому ей было даже лучше – в Подмосковье снимать дешевле.

В ускоренном темпе Лариса Витальевна ваяла годовой отчет. И в начале марта начался переезд.

– Девочки, – обратилась Лариса Витальевна к сотрудницам, – на ближайшие два дня я возьму на себя банк, а вы, Елена, водителей. Там несложно, разберетесь?

– Да, конечно, – пухленькие пальчики с ярким маникюром не прекращали стучать по клавишам компьютера.

– Хорошо. Олеся, а вы будете помогать Насте копировать накладные и счета – фактуры.

Главный бухгалтер поморщилась и с озабоченным видом покинула кабинет. Дверь за собой закрыла. Девушки переглянулись. Обычно дверь начальницы была распахнута настежь.

– Когда возьмут еще бухгалтера? – обратилась к остальным Настя громким шепотом.

Этот вопрос был всеобщей головной болью. Конец апреля. Переехавшее производство наращивало темпы, с приходом тепла спрос на окна и двери увеличивался.

– Не ной. – Елена не отрывалась от компьютера.

– Чего не ной? – Как всегда чуть грубоватым тоном заспорила с ней Настя. – Я уже устала! Сперва этот переезд, потом мы вдвоём работали почти три месяца.

– Так там и работы то не было, – казалось, Елену ничего не сломит.

– За то сейчас есть! И не мало…

Настя продолжает ворчать, но девчата уже понимают, что это так для виду – пар выпустить. Потому что Настя очень добросовестный работник. И знает: если надо, значит надо.

– Значит, задержимся, ничего страшного.

– Понятно…

– Да Насть, не ворчи, у нас очень нормальные условия. Я вот на бетонном заводе была, там постоянно приходилось задерживаться. – Поддержала Олеся.

Девушка закончила разносить банковскую выписку и взяла у Насти кипу документов для ксерокопирования.

– Мы вдвоем с Танечкой сидели на первичке, – пустилась в воспоминания Олеся, – еще была главбух и ее зам.