Каждые десять лет монархи государств со своими наследниками собираются втайне от всех для обсуждения вопросов мировой политики и социальных проблем. Ну и чтобы организовать браки между королевствами. Эльза может стать наследной принцессой Ваттенголдии, но для неё вся эта ситуация представляется устаревшей и отвратительной. Несмотря на то, что она желает лучшего для своей страны, она не собирается бросаться в нежелательные отношения — не говоря уже о браке — с виртуальным незнакомцем. И, конечно, её родителей не сильно волнуют чувства дочери: как только они прибывают на саммит в Калифорнию, сразу начинают проворачивать свои делишки, заключая за её счёт торговые соглашения и союзы. Поэтому при столкновении с ослепительно красивым представителем королевской династии она без колебаний заявляет ему, что ни при каких условиях не выйдет за него замуж.Кристиан был несказанно рад этому: никаких браков! Будучи великим герцогом Эйболанда, он решил, что самое главное для него сейчас — пережить этот саммит и чтоб никаких навязанных невест. Именно поэтому он полагает, что они могут быть полезны друг другу в этом деле. По мере того, как Кристиан постепенно узнает Эльзу, он понимает, что у них гораздо больше общего, помимо их отношения к королевскому брачному рынку. Только вот ему нельзя увлекаться ей, ведь неважно — герцог он или нет, они не были созданы друг для друга.Эльзе и Кристиану придётся взвесить на одной чаше весов дела сердечные, на другой — статус и корону и решить, стоит ли позволять традициям вставать на пути любви.
ВНИМАНИЕ!
Всякий раз, смотря на свое напечатанное полное имя, растянувшееся в буквах и словах, подобно одежде, свисающей с верёвки, моя реакция оставляет желать лучшего. Понадобились годы, чтобы привыкнуть к нему и избавиться от физического неприятия его вида или звучания — Эльза Виктория Эвелин София Мари.
Чаще всего девочкам дают имя и отчество или, бывает, два отчества, если родители так желают, а также в случае сильных семейных традиций. Иногда дают имя через дефис, как, например, Лили-Энн или Элла-Мэй. А имя, которое мне даровали родители — заявляло миру о том, кем я являлась. Это пять чёртовых имен, слишком долгих и висящих вокруг меня, как петли.
— Ты принцесса, — вразумляла меня мать, когда я задавалась вопросом, почему они с отцом так переусердствовали при выборе имени.
Не знаю, справедливо ли это, ведь у моей сестры (тоже принцессы) было всего три имени: Изабель Мадлен Роуз. Тоже не коротко, но куда терпимее. Даже мой отец, прославленный Принц Ваттенголдии Густав IV, не использовал так много имен; его потолком было четыре. Серьёзно, я не знала никого — ни среди голубых кровей, ни среди прочих — чьё имя было бы настолько растянутым.
Только у меня.
— Ты наследная Принцесса Ваттенголдии! — уточнила моя мать, продолжая давление. — В один прекрасный день ты станешь правителем нашей великой земли.
У правителей, очевидно, ужасно длинные имена, даже в таких крошечных владениях, как наше, пребывающее в относительной, хоть и довольно обеспеченной, безвестности, где-то в Северной Балтике. Я часто задумываюсь над тем, а не стану ли я такой же бессердечной со своими детьми. Буду ли я обременять их подобными изощрёнными именами, когда между слогами ещё должен присутствовать воздух. Очень надеюсь, что нет, но, истина такова, что я неравнодушна к традициям, особенно когда они касаются трона Ваттенголдии.
Поправочка — к большинству традиций. Потому что я точно не стала бы следовать той из них, о которой мне поведал личный помощник отца.
Письмом от секретаря Совета Монархов, содержавшим официальное приглашение для Её Королевского Высочества Наследной Принцессы Ваттенголдии Эльзы Виктории Эвелин Софии Мари.
Вздохнув, я извлекла на удивление тяжелое послание из покрытых пигментными пятнами рук Биттнера, будто сапёр под дулом пистолета, который должен перекусить правильный проводок, рискуя поднять на воздух всё здание. Последнее — учитывая то, что ждало меня внутри — представлялось наиболее предпочтительным вариантом.
— Ну, спасибо.
Улыбку Биттнера можно описать, как вызывающую желание вмазать в морду, хоть я и покажусь грубиянкой, а совсем не принцессой, или как там мои родители утверждают. Они решили попытаться обуздать мою так называемую «грязную» и ненормативную лексику, так как «правители, не говоря уже о Наследных принцессах, не разговаривают на языке портовых грузчиков». Следует заметить, что они сами лично не знакомы ни с одним портовым грузчиком. Те, которых встречала я, пока работала в нашей судоходной индустрии, говорят вполне прилично.
Конверт выпал из моих рук на письменный стол, издав глухой звук.
— А папа уже видел его?
— Я передал Его Светлости незадолго до того, как прийти сюда.
Этого следовало ожидать.
— Он не откупорил бутылку самого лучшего шампанского после его вскрытия?
Совершенные манеры Биттнера не позволяли ему признать то, что это был как раз тот случай. Поэтому он сказал твёрдым и спокойным голосом, который идеально подошёл бы для озвучки кино-трейлеров:
— Принц Густав был весьма рад получить своё приглашение.
Могу себе представить. Целую неделю якшаться со своими дружками из высшего общества! У него, вероятно, пена идёт изо рта от перспективы сбежать подальше из страны, да ещё и от моей матери.
Я оглядела конверт на моём столе, представляя детскую вертушку внутри, готовую бабахнуть, в тот момент, когда я вскрою его апокалиптическое содержимое.
— Полагаю, он будет настаивать на нашей поездке.
