— Доверься мне, — прошептал он. Когда он поцеловал меня, я ощутила свой вкус на губах – то, что всегда отказывалась пробовать раньше, убеждённая в том, что это отвратительно. Но я ошибалась, потому что сейчас, с ним... Это неимоверно возбуждало.
Прежде чем я смогла сделать следующий вдох, он снова был на коленях, раздвигая мои ноги ещё шире. Мой таз отвечал движениям его рта, за что была вознаграждена, когда в меня проворно скользнуло два пальца.
Не знаю, как я вообще могла удерживаться на ногах. Мои колени были готовы подкоситься в любую секунду. Но я хотела загореться огнём, подобно свече, чтобы потом растаять, когда от меня уже ничего не останется. Потому что уж точно невозможно испытать так много, после чего физически не сгореть.
По другую сторону двери послышался шум от колёс, от дребезжания тарелок, звук шагов. Но несмотря на них Кристиан смаковал меня, облизывал, дразнил. Плюнув на то, что кто-то мог меня услышать, я кричала, и стонала, и делала всё то, что он хотел услышать, но не потому что он просил этого, а из-за того, что он точно знал, как выудить это из меня. И когда я, честно скажу, уже не знала, смогу ли выдержать ещё, он наградил меня, старательно лизнув в последний раз.
И я рассыпалась на сотни – нет, тысячи – мелких осколков, на каждом из которых были написаны наши имена.
Глава 49
Я не стал давать Эльзе время на передышку после того, что, я надеюсь, было первым из нескольких оргазмов за эту ночь. Она была в моих руках, я нёс её через номер, отворяя ногами дверь спальни. Мы легли на кровать, и я впился ей в губы. Я не мог мыслить разумно рядом с ней, и вместо того, чтобы быть нежным и с трепетом осыпать ее поцелуями, я поглощал ее, с пылом и страстью, которые не оставляли мне выбора.
Полагаю, что выбора у меня не было не только в этом. С того момента, как я столкнулся с ней в том узком коридоре в Калифорнии, Эльза завладела моим сердцем, и только в ее присутствии, я ощущал, что сердце снова со мной. Меня пугало, как всякий раз, когда я думал о ней, отсутствие контроля угрожало стереть с меня все мои обязанности. Обязанности, данные мне при рождении. Обязанности по отношению не только к своей семье, но и целой стране людей, ожидающих, что я займу трон. Кристиан – это настоящее и будущее Эйболенда. Газеты частенько писали про то, как отчаянно страна нуждается догнать двадцать первый век. Я думал о людях, которых встречаю в магазинах. Или на благотворительных мероприятиях. Или на улице. Да где угодно.
Никто никогда не спрашивал меня, что нужно мне. Не то, чтобы я жду от них такого, это было бы высокомерием чистой воды. Моя жизнь посвящена служению. Эйболенд на первом месте, не так ли, Кристиан? Он всегда будет важнее моих собственных желаний и нужд.
Но потом я встретил эту великолепную женщину, и благодаря ей, впервые за свою жизнь, я захотел большего, чем имел. Поэтому я целовал её так, как хотел, потому что она мой воздух, мой солнечный свет, моё тепло, кровь в моих венах. Словно она была причиной того, что мышца у меня в груди билась так тяжело и быстро. Из-за Эльзы я чувствовал, что мог бы быть чем-то большим, и это так заводило, как ни один наркотик или выпивка во всём мире. Быть здесь с Эльзой, пробовать её на вкус и слышать то, как моё имя срывается с её губ, когда она падает мне в руки... Это было самым прекрасным, блин, чувством в мире.
Но я бежал впереди паровоза. Я же обещал себе никуда сегодня не торопиться.
Неохотно я оторвался, глядя на неё сверху при бледном свете лампы, на то, как тёмные волосы рассыпались вокруг её головы подобно хаотическим волнам, по белому, пенистому морю покрывала. На то, как затуманен её взгляд; к радужным оболочкам глаз примешалось сильное желание. На то, как припухли её губы. Она и в правду была Валькирией, или, как минимум, чем-то непостоянным и временным, потому что, конечно же, она не могла быть настоящей. Просто не могла. Наверное, это ещё одна из миллиона фантазий, которые я вообразил себе про эту женщину за последние несколько недель, ведь так?
Её ладошка легла мне на щеку, её губы тёрлись о мои.
— Всё хорошо?
Моё сердце зажато в кулак. Да! Я хотел сказать ей. Да! Но слова застряли в горле – не потому что я боялся произнести их, а потому что было слишком сложно говорить что-то связное сейчас. Поэтому я просто поцеловал её. Долго, страстно, многозначительно. А потом я медленно начал запоминать карту тела Эльзы при помощи своих рук и губ. Прежде, чем я успел что-либо понять, она скользнула на меня сверху, пока я не погрузился в нее так глубоко, что всё, что я мог сделать, это жадно глотнуть воздуха и издать стон. Она такая тесная, и тёплая, и я как будто умер прямо здесь и сейчас, и отправился на небеса, так мне было сладко. И никогда в жизни у меня не было таких ярких ощущений, ни с одной другой женщиной.
