Паркер и Шарлотта незаметно вывели Ким из гостиницы. Мэтт же вышел открыто, после чего растворился в Париже, не оставив ни единой записки. Мэтт опасался, что даже если он не упомянет имени Ким, к её семье тут же будут высланы амбалы. Было лучше сбежать без слов, оставив как можно меньше следов. Они улетели прямиком в Шотландию, чтобы пожениться. А насчёт всего остального, насчёт нас с Эльзой, у нас не было чёткого видения развития событий.
— Так будет безопаснее, — объяснял Мэтт, — Эльза справедливо может настаивать на правдоподобном отрицании.
Я отвёл его в сторону и задал вопрос: не может ли Эльза стать ещё одной мишенью мстительных Шембери. Он был абсолютно уверен, что нет. Если бы так было, и об этом бы кто-то прознал, то это поставило бы крест на их семейных планах в будущем вернуть себе власть.
Тем не менее, наша четвёрка – Эльза, Паркер, Шарлотта и я – всё обсудили. Охрана возлюбленной должна быть постоянно начеку; для её безопасности также будут предприняты дополнительные меры. В ту ночь, когда Шамбери осознали, что Мэтт не выйдет на связь, согласно их договорённости, шквал звонков обрушился на полицию, в Интерпол, и даже на Эльзу. Мне пришлось приютиться в номере, снятом для Паркера, переживая за то, что оставил её одну перед лицом их гнева. Кстати, в кои-то веки пресса оказала нам услугу.
Появились фотографии, доказавшие, что ранее в тот день Мэтт покинул отель, живой и невредимый, с улыбкой на лице.
Не прошло и часа с момента получения дворцом известия об исчезновении Мэтта, как Эльзу вызвали домой. С Елисейских Полей вернулась Грета, гружёная многочисленными сумками из эксклюзивных магазинов, и, только мы успели перевести дух, как она уже упаковала чемоданы Эльзы и вызвала машину.
Наше время закончилось, и я даже не смог сопроводить её до аэродрома.
Как же чертовски тяжело было осознавать, что нас разделяло не просто расстояние, а страны и неопределённость. Теперь никто из нас не должен был жениться на ком-то другом, но это не означало, что преодолены все преграды. Впереди нас ждут разговоры, способные резко перевернуть наши судьбы. Она должна пойти наперекор своей семье, а затем помочь им найти выход из того бардака, который они сами создали. Моему уважению к ней не было предела. Наследная Принцесса Ваттенголдии сделает всё, что в её силах, для своей страны.
Что до меня... Я должен был закончить то, что начал, и гарантировать безопасные и комфортные условия для брата и отца. Предстояло принять решения, пусть и взвешенные, но с которыми нелегко будет согласиться, и неважно, как сильно мы бы хотели обратного.
Не таким уж и простым был мост, который мы так надеялись перейти.
Глава 60
Во время завтрака перед моим лицом на стол шлёпнулась главная газета Ваттенголдии. Да с такой силой, что моя чашка с чаем задребезжала. Со страницы на меня зловеще смотрели мы с Мэттом, сфотографированные в парижском ресторане. Никто из нас не выглядел счастливым, оно и понятно: у нас не было для этого поводов.
"Принцессе Эльзе грустно в Париже" – кричал заголовок. Как же жаль, что они не видели меня спустя час после того, как было сделано это фото, когда я уж точно не грустила в салоне лимузина.
Поверх первой упала другая газета: "Принц Матье пропал после уютного свидания с принцессой Эльзой". К кучке добавилась третья: "После исчезновения возлюбленного обезумевшая от горя Принцесса Эльза вернулась домой".
Своим длинным пальцем мать щёлкнула по тексту.
— Что это за кошмар! На весь мир!
— Как восхитительно иронично слышать это именно от тебя, — мой голос стал совершенно ледяным, когда я невозмутимо смотрела на свою мать.
С другого конца стола донёсся раскат недовольного удивления от отца. Его лоб представлял собой несколько рядов из глубоких впадин, когда он смотрел на меня поверх края его газеты.
Я сложила руки на коленях, выпрямила спину и подняла высоко голову. Я Принцесса, наследница короны Ваттенголдии. Я смогу, я сделаю это. По моей просьбе они оба присутствовали за завтраком, так что разговор состоится.
— Я знаю, что ты сделала, — я указала матери на кресло, чтобы она присела. И затем, дождавшись глазного контакта с отцом, добавила, — что вы оба сделали. И сегодня я собираюсь сказать вам, что не позволю вам разменивать наши с Изабель жизни и счастье, чтобы загладить свои ошибки в управлении деньгами налогоплательщиков.
Мать совершенно побледнела и потускнела, как только упала в кресло.
— Мам, все эти мошеннические схемы стары как мир. На них ушли почти пять миллионов евро, которые должны были быть потрачены с умом, — из-под стола я вынула папку, взятую с собой. В ней было всё, что смогли собрать Джозеф, Шарлотта и Паркер касательно неудачных вложений матери.
— Скажите мне, сколько вам пообещали Шамбери за мою руку? Или, может, Великая Герцогиня? Общей суммы хватило бы для того, чтобы скрыть от всех, что вы натворили?
Её Светлость София впервые за очень длительный отрезок времени совсем потеряла дар речи.
— Как ты смеешь так разговаривать со своей государыней?!
