— Конечно! Что может быть благороднее! Так нам ждать тебя завтра вечером на ужин?
— Да. Спасибо. Почту за честь.
Хирата рассмеялся:
— Мой мальчик, к чему такой официальный тон? Ведь ты — почти член нашей семьи. Спокойной ночи! — Он помахал рукой и удалился.
Акитада смотрел ему вслед, а голову все настойчивее сверлила мысль: может, именно это, а не письмо шантажиста, было истинной причиной, заставившей Хирату возобновить с ним отношения?
На следующий день рано утром Акитада нанес визит матери. Он нашел госпожу Сугавара на веранде, где она вкушала свой утренний рис. Завидев сына, она тут же отпустила служанку.
Мать Акитады когда-то была очень красивой женщиной, но от прожитых лет и постоянной неудовлетворенности тело ее иссохло, а лицо стало суровым. Тем не менее она любезно встретила сына и предложила ему присесть.
Справившись, по обыкновению, о ее здоровье, Акитада сообщил матери о своих хлопотах в связи с приближающимся праздником Камо. Эту новость она приняла с одобрением. Затем, после недолгого колебания, Акитада сказал:
— Матушка, есть еще один вопрос, и надеюсь, вы дадите своему недостойному сыну мудрый совет.
Госпожа Сугавара, удивленно приподняв брови, кивнула:
— Говори!
— Вы, конечно же, помните, с какой добротой мой бывший учитель профессор Хирата отнесся ко мне?
Мать Акитады нахмурилась.
— Я всегда глубоко сожалела о том, что чужим людям пришлось занять место твоих родителей, — сказала она и, немного помолчав, добавила: — Впрочем, человек он весьма уважаемый, и в этой сделке не было ничего недостойного. Ты просто жил у своего наставника.
Акитада возмутился:
— О какой сделке вы говорите, матушка! Хирата приютил меня по доброте душевной после того, как я был изгнан из этого дома.
Мать отвела взгляд в сторону:
— Тебе все-таки не следует забывать, что ты Сугавара. Впрочем, полагаю, господин Хирата человек весьма почитаемый.
— Он добрейший человек и притом отец очаровательной и талантливой дочери. — Акитада затаил дыхание и вопросительно смотрел на мать, однако та, плотно сжав губы, ждала. — Ее зовут Тамако. Мы росли с ней вместе, как брат и сестра, все те годы, что я жил у них, но я не видел ее с тех пор, как мой отец… — Он осекся, заметив, что мать нервно дергает себя за рукав и хмурится. Набрав побольше воздуха, Акитада выпалил на одном дыхании: — В общем, сейчас Тамако двадцать два года, она единственное дитя Хираты. Он очень беспокоится за ее будущее и, как я понял, был бы рад, если бы я попросил ее руки.
Ну вот наконец-то он высказал все!
Они долго сидели молча. Госпожа Сугавара не пошевельнулась и даже не смотрела на сына.
— Что ж, понятно.
— Я… я тоже был бы рад, — запинаясь проговорил Акитада. — То есть я действительно очень люблю Тамако. И тебе она понравится. Она на редкость способная, читает и пишет по-китайски, вместе со мной училась у своего отца, а еще она прекрасный садовод. У вас много общего! — Последние слова, разумеется, были откровенной ложью. Эти женщины не имели ничего общего.
Госпожа Сугавара вздохнула и обратила взгляд к сыну.
— Ну что ж, — сказала она. — Ты уже не юнец, да и у меня золотые годы позади, и я доживаю отмеренные мне на этом свете дни, считая их как драгоценные подарки. — Краешком рукава она смахнула слезу и печально улыбнулась сыну. — Видимо, пора тебе привести в дом жену, и я хотела бы подержать на руках внука, прежде чем умру.
Огромная тяжесть свалилась с плеч Акитады. Он почти не верил своим ушам.
— Спасибо, матушка! — Он низко склонился перед ней. — Спасибо вам за вашу чуткость.
Отмахнувшись от его благодарностей, она улыбнулась. Сейчас былая красота вернулась к ней.
Акитада поспешил сообщить:
— Сегодня я приглашен на ужин к профессору и тогда же дам ему ответ. А вы познакомитесь с вашей будущей невесткой в день праздничной церемонии. Я уже пригласил ее в нашу семейную ложу.
Улыбка мгновенно исчезла с лица госпожи Сугавара.
— Ты пригласил ее, не посоветовавшись со мной? Впервые слышу, чтобы так нарушали обычаи. В таких делах принято пользоваться услугами посредника. Ты же знаешь, как я не люблю сюрпризов! Впредь изволь заручаться моим согласием, перед тем как знакомить меня с посторонними.
Акитада извинился и смущенно раскланялся.
Его мать оправила на себе платье и, недовольно хмыкнув, сказала:
— Впрочем, это не так уж и важно. Семья, конечно, уважаемая, но едва ли пользуется большим весом в обществе. Разумеется, ты мог бы проявить больше учтивости, но поскольку, как я понимаю, ей будет отведена в нашем доме роль второй хозяйки, то, думаю, мы могли бы позволить себе до определенной степени не соблюдать формальностей.
Кровь прихлынула к лицу Акитады, и он с ужасом воскликнул: