И я помню, как впервые сел рядом с тобой, как отчётливо рассмотрел тогда твою красоту: внутреннюю и, конечно, внешнюю. Думаю, я начал влюбляться уже тогда. В твою милую и немного застенчивую, но всё же уверенность в себе. В твой заливистый смех, мягкие руки и темный, болезненно хлесткий юмор. И тогда я отчаянно захотел завоевать твоё сердце, заполучить всю тебя.
========== Пролог. ==========
Мягкое желтое свечение фонарей путалось в кронах высоких деревьев. Был конец сентября, а ночной воздух был по-летнему теплым и неподвижным. От реки исходил тяжелый, влажный запах, на тротуарных плитах фигурными чернильными кляксами растекались тени, дорога была пустынной и тихой. Какое-то время они шли молча, и Том затерялся между обволакивающим уютом их молчания и беспокойством о том, не гнетет ли эта неразговорчивость её. Он тайком поглядывал на её тонущий в тенях профиль: высокий лоб, нос с небольшой горбинкой, вздернутая верхняя губа и острый угол подбородка, переходящий в ровную тонкую линию челюсти. Вокруг бледной шеи повис шелковый шарф, а в его сплетениях и складках путались пряди каштановых волос. Том пытался разглядеть её настроение, уловить тональность мыслей. Он прислушивался к гулкому перестуку её шагов, задающему барабанный ритм мелодии этой ночи. И не находил ответа.
Было раннее утро четверга — около четырех часов, но даже в эту пору Лондон не спал. Где-то вдалеке предупредительно пищал сдающий назад массивный мусоровоз, вниз по Темзе неторопливо плыла нагруженная грудой песка баржа, на мосту впереди вспыхивала голубым мигалка фургона скорой помощи, эхом по улице покатился неразборчивый и очевидно нетрезвый отголосок мужского крика.
— Идем ближе к воде, — вдруг сказала она и сделала широкий шаг в сторону, коротко тронув руку Тома, чтобы увлечь его за собой. Это прикосновение обожгло его неожиданностью и морозным холодом её кожи. Он вздрогнул, словно просыпаясь от дремы, потянулся в поисках этого прикосновения и, отыскав, обхватил пальцами её плотно сжатый кулак.
— Ты замерзла! — проговорил Том, невнятно повысив интонацию и оборвав посередине: то ли утверждал, то ли упрекал, то ли спрашивал. Кулак под его ладонью сжался ещё туже, и она ответила с улыбкой:
— Нет.
— Нет? — повторил Том и, не сдержавшись, погладил холодную гладкость её кожи. Под ней рельефно проступали тонкие кости и хрупкие округлые костяшки. — Да у тебя же руки ледяные!
Так они и перешли пустынную в обоих направлениях дорогу — держась за руки и повернув друг к другу лица. Том коротко нахмурился, а она ответила ему улыбкой. Столб желтого фонарного света полоснул её по лицу, и тени пугливо спрятались в волосах, а глаза, в полумраке казавшиеся непроглядно черными, ярко вспыхнули золотом. Том сдавленно выдохнул и заставил себя разжать пальцы. Он стянул свою куртку, не обращая внимания на негромкое:
— Нет, Том, правда, не стоит, — и укутал её плечи. Её пальцы возникли возле ворота сразу рядом с его руками, перехватывая объемный купол слишком большой для неё синей стеганной куртки. Она снова улыбнулась. Том с усилием вдохнул и заставил себя отступить.
По другую сторону реки тускло мерцали огни колеса обозрения. Воздух был недвижимым и затхлым, заполненным густым запахом тины. По спине под кофтой медленно полз холод, но лицо Тома пылало. Он безотчетно облизнул губы и протяжно выдохнул.
— Спасибо, — тихо произнесла она.
— Пойдем, — ответил он и отвел взгляд.
========== Глава 1. ==========
Среда, 21 ноября 2013 года
Лондон
Машина вкатилась под мост и замедлила ход. Норин Джойс подняла голову и оглянулась. Снаружи, затемненный тонировкой стекла, расползался промозглый вечер. В соседней полосе толкались автомобили, под металлическим сводом рокот их двигателей и поскрипывание тормозов сливались в одно гулкое эхо. По узкому тротуару вдоль кирпичной стены торопливо шагали прохожие, стряхивали с зонтов и капюшонов влагу, вздергивали вверх воротники, кутались в шарфы и зарывались носами в горловины свитеров. Водитель опустил переднее левое окно и, перегнувшись над рычагом коробки передач и пассажирским сидением что-то недовольно крякнул наружу. Одним резким толчком машина остановилась, поравнявшийся с ней темный силуэт коротко наклонился, вглядываясь внутрь, а затем открыл левую заднюю дверцу. В салон дунуло пронизывающей влагой и удушливым выхлопом. Норин Джойс поежилась и инстинктивно подтянула к себе ноги. Голая бледная кожа вздыбилась пупырышками. В тщетной попытке укрыться, она одернула узкую юбку, но та едва доставала до колен.
— Привет, Эн! — выдохнул силуэт, упавший на заднее сидение рядом с Норин. — Как сама?
— Привет, Бетти! Отлично. Как ты?
— Не жалуюсь, — ответила Бетти, захлопывая дверь и швыряя себе под ноги зонт. Машина плавно покатилась вслед за автобусом. Внутри снова стало тихо; почти заглушая внешний шум зашелестели решетки кондиционера, выдувая в стремительно остывший салон теплый воздух.
