Раскаты грома полностью

Гарри нахмурился: Кертис умел произнести «сэр» так, что это звучало как оскорбление.

– Кого вы посылали? – спросил он.

– Я ходил сам.

– Вы могли не заметить его в темноте.

– Если бы брод существовал, к нему по крайней мере вела бы дорога. Я не мог ее пропустить, сэр.

– Но в темноте вы могли ошибиться, – настаивал Гарри. – Могли пропустить то, что очевидно при дневном свете.

– Что ж, сэр…

– Ладно. – Гарри решительно продолжал: – Теперь мосты. Вы говорите, они нетронуты.

– Только дорожный мост, сэр.

– Но?..

– Люди, которых я послал, докладывают, что холмы за мостом сильно укреплены. Похоже, мост оставили нарочно в качестве приманки.

– Кертис… – Гарри положил нож для разрезания бумаги перед собой на карту. Нос его с трудом втискивался в промежуток между глазами, и когда Гарри поджимал губы, напоминал птицу – воробья, маленького коричневого воробья. – Кертис, – негромко повторил Гарри. – Мне кажется, вы относитесь к нашему делу без энтузиазма. Я послал вас на задание, а вы возвращаетесь с длинным перечнем отговорок. Не думаю, что вы понимаете, как это для нас важно.

«Чирик-чирик, воробушек». Тим улыбнулся, и Гарри вспыхнул.

– Например. Кого именно вы послали на разведку этих мостов? Надеюсь, это надежные люди?

– Да, сэр.

– Кого именно?

– Фридмана.

– А, маленького еврея-адвоката? Разумный выбор, Кертис, похвально разумный.

Гарри чихнул и взял носовой платок.

«Бог мой! – подумал Кертис. – Ко всем прочим своим достоинствам этот воробьишко еще и антисемит».

– А кто был второй?

– Новобранец.

– Новобранец? Новобранец!

Гарри бросил нож и возмущенно воздел руки.

– Я работал с ним до войны. И хорошо его знаю, сэр. Превосходный человек, я доверяю ему больше, чем любому другому. Кстати, я хотел просить вас присвоить ему звание сержанта.

– И как зовут это сокровище?

– Забавно, но он ваш однофамилец, сэр. Хотя говорит, что вы с ним не родственники. Его зовут Кортни. Шон Кортни.

Медленно, очень медленно, лицо Гарри изменилось. Оно стало невыразительным, бесстрастным. И бледным – безжизненной, прозрачной бледностью, как у трупа. Из глаз исчезла всякая жизнь – они смотрели внутрь, в тайны далекого прошлого. В его темные закоулки, где маленький мальчик поднимался по холму.

Он пробирался сквозь густые кусты, бежал на сильных молодых ногах. Поднимался по склону в глубокой тени, ощущая запах перегнившей листвы и слыша жужжание насекомых, потея на летней натальской жаре, напряженно всматриваясь вперед, чтобы разглядеть самца антилопы чекана, на которого они охотились. Собака рвалась с поводка, и мальчик испытывал такое же нетерпение.

Собака гавкнула, и впереди в кустах сразу возникло шевеление, задвигалось большое тело, копыто ударило о камень, послышались звуки стремительного бегства.

Выстрел, гулкий грохот, крик самца, его тело бьется на траве; крик Шона, высокий и восторженный: «Я свалил его! Попал с первого же выстрела! Гарри, Гарри, я его свалил, свалил!»

Собака тащит его вперед, на солнечный свет, взбудораженный Шон бежит к нему вниз по склону и несет дробовик.

Шон падает, ружье вылетает у него из рук. Гром второго выстрела, удар, выбивающий землю у Гарри из-под ног.

Теперь он сидит в траве и смотрит на ногу. Из алой плоти торчат осколки белой кости, толчками выплескивается кровь, темная и густая, как патока.

– О Боже, Гарри, я не хотел!.. Я поскользнулся. Честно, поскользнулся…

Гарри содрогнулся, все его тело свело судорогой, нога под столом дернулась.

– Что с вами, сэр?

В голосе Тима озабоченность.

– Все в порядке, благодарю вас, Кертис. – Гарри пригладил волосы на висках. Здесь у него глубокие залысины, линия волос неровная. – Пожалуйста, продолжайте.

– Вот я и говорю – похоже на ловушку. Они оставили мост, потому что…

– Ваша обязанность – собирать информацию, Кертис. А ее оценка – дело штаба. Полагаю, вы закончили свой отчет? Хорошо, можете идти.

Он должен выпить, немедленно. Его рука уже лежала на ручке ящика.