Когда дверь в кабинет закрылась, за столом остались Лыкоренко, Громов и Кононов. Настенные часы размеренно отбивали секунды. В этом ритме затихал звук шагов, удаляющихся по коридору.
— Наш парень — все свои, — Лыкоренко указал взглядом на начальника штаба, дав понять давнему товарищу, что теперь «лишних» людей здесь нет.
Командир «Раската» шумно выдохнул, растирая шершавой ладонью лоб своей уставшей головы:
— Помнишь, как всё начиналось, Петь? Сверхсекретное подразделение для выполнения особо опасных заданий. Как пошла эта шумиха по всем войскам! Какая была очередь из сук-карьеристов и столичных щеглов на это место — командующий учебным центром!
— Помню-помню, — в этот момент Лыкоренко доставал из ящика стола спрятанную бутылку личного «неприкосновенного запаса» и три стопки.
— Скольких «зарезало» ведомство то по одному критерию, то по другому! А потом первые шальные методики, первые травмы на «полевых манёврах». И вот Специальное Подразделение по Борьбе с Биологической Опасностью «Раскат», — положив руки на стол, Громов увидел выставленный алкоголь и, поморщившись, отказался. — Нет! Не сейчас, — когда мои назад вернутся, тогда и опрокинем.
— Помню, Саш, — стопки легко прозвенели, когда массивные пальцы генерала переносили их обратно в стол. — И красные пятна на форме: чтоб…
Громов перехватил фразу друга:
— Чтобы знали, что будет, если твари прорвутся. «Своей ли, чужой ли будешь окроплён!»
— Да и ведь забрызгало, — Лыкоренко перевёл взгляд на начальника штаба. — Сколько живых ушло с первой линии обороны?
— Не более десяти процентов личного состава. В первые часы после аварии были максимальные потери, — спокойно констатировал Кононов.
Желваки Громова задвигались, но спустя несколько секунд всё пришло в норму:
— Как они вообще смогли организовать первую линию обороны? Как смогли задержать их?
— Почти не смогли, — продолжил светловолосый молодой офицер. — Была и неразбериха в том числе. С Центра в части пошёл протокол «восьмидесятки». А никто из них ничего не знал про «Лавину». Отправили всех, кого можно было поднять за 25 минут. Потеряли многих. Первым барьером стали наблюдательные пункты старого полигона, там же и первый отпор дали.
— Кто эти герои известно? — спросил Громов.
— Один прапорщик смог грамотно навести огонь тяжёлой артиллерии, и подмога прибыла вовремя — второй эшелон сил.
— Прапорщик? Мне нужны такие прапорщики.
— Да. Там был ад, судя по докладу из 211‑го полка, который к последнему разрыву снаряда выехал на позиции. На земле лежал слой из тел. Были и человеческие, и какие-то звериные. Все выжившие — в порванной одежде, контуженные, многие в помешательстве. Прапорщик, кстати, глухим остался. Видимо, снаряды рядом рвались. Но координаты он передал те, что нужны были в самый сложный момент.
— Ему медаль и на пенсию с почётом. Герой этой операции! — улыбнулся Лыкоренко.
— А ведь он действительно лучший, потому что смог выжить, — грустно улыбнулся полковник.
Повисла небольшая пауза.
— Сань, я предлагал им наземную операцию, но они боятся! Боятся не того, что наши части уже понесли большие потери — министерство ещё запарится объяснять про «случайную детонацию склада с боеприпасами» и «героев карантина» — а того, что пока силы до «восьмидесятки» дойдут, разнесут всё к чёртовой матери! И что нужно, и что не нужно! Ни чертежей, ни схем, ничего нет ведь! Они вроде как даже не знают, что есть что из наземных зданий, не то что «подземка»!
— Петь, — командир «Раската» приложил указательный палец к своим губам, успокаивая товарища, — не ищи справедливости на войне. Скажи мне лучше: он был там?
Расстёгивая воротник кителя, давивший всё это время на шею, Лыкоренко сначала не понял о ком идёт речь, но через пару секунд прочёл ответ в глазах Громова:
— Да, Демченко командовал гарнизоном.
— И? — в голосе командира «Раската» чувствовалось напряжение.
— На данный момент считается без вести пропавшим. Эвакуации никакой не было. Связь пропала сразу. Да какая связь? На узел просто протокол пришёл об аварии.
— «Демон», — медленно проговорил Александр Иванович и продолжил негромко, скорее бубня себе под нос, прожигая взглядом стол. — Вечно тебя в адово пекло тянуло!
— За ситуацией следим постоянно! Да ведь? — Лыкоренко повернулся к начальнику штаба.
— Так точно! Два беспилотника, доклады с пунктов периметра каждые 30 минут и сканирование радиоэфира, — тут же затараторил Кононов.
«Угу», — Громов встал из-за стола. Поднял свою полевую кепку и сказал:
— Ладно, нужно проработать план операции.
Кивнув офицерам, он пошёл к выходу из кабинета, надевая на голову не успевшую просохнуть от дождя мокрый армейский головной убор.
Закрыв дверь за вышедшим полковником, Кононов подошёл к столу, за которым Лыкоренко делал пометки в своей записной книжке, сидя во главе:
— Пётр Николаич, ты хоть понимаешь, что они там могут найти?
Хозяин «Гнезда» остановил движение карандаша по листу и поднял глаза на начальника штаба.
— Едем мы с поганым Чудом‑Юдом биться, сражаться, родную землю защищать!
