Он расстегнул верхнюю пуговицу на кителе, чтобы дышать стало легче в эти непростые минуты. Яргин зажал блокнот между двумя пальцами и протирал платочком вспотевшую лысую голову. Лешаков в сотый раз щёлкал указательным пальцем по фильтру незажжённой сигареты в руке.
«Медуза», замолкнув на какое-то время, ответил:
— Никак нет. Я не могу достать ничего, кроме номеров установок.
— Что там на чертежах? — Лыкоренко подлетел к разложенным по столу листам.
«Эфбэбэшник» помотал головой:
— Ничего нет. Они поздние.
Громов посмотрел на майора военно-воздушных сил:
— Чтобы вернуть группу, нужно прикрытие штурмовыми вертолётами.
За Яргина ответил спокойным голосом Лешаков:
— Нет. Операция продолжается.
После фразы контрразведчика в помещении возникла тишина. Первым её нарушил командующий операцией:
— Возникнут потери. Множество потерь, — Лыкоренко, казалось, пытался выразить в приемлемых словах свой крик: «Да одумайся ты, ёп твою мать!»
Его подхватил Яргин, приподнявшись со стула и, оперевшись на стол своими мокрыми ладонями:
— Вертолёты будут сбиты, у них нет должной защиты от таких систем!
Но взгляд человека в чёрной форме оставался холодным, как сталь, а голос размеренным:
— Товарищ генерал, не саботируйте операцию. Задачи необходимо выполнить.
Лыкоренко, проглотив ругательства, снова посмотрел на карту, затем обратился к Громову:
— Я могу укомплектовать твоих в бронеколонны, всю технику, что есть — бери.
— Какие колонны? — ответил полковник. — Звук двигателей — приманка, а машины не смогут двигаться достаточно быстро, чтобы оторваться от тварей! Ехать туда — это отправить технику на металлолом с кусками трупов по салону!
Командующий операцией посмотрел на майора:
— Подними всё, что у тебя есть, в воздух. Беспилотники есть в резерве?
Яргин, немного помявшись, ответил командующему:
— Есть. Пару штук найдётся.
— Отлично. Беспилотники первыми пойдут — на них сработают установки, остальные увидят зону поражения.
— Нет! — Громов снял гарнитуру, подошёл ближе к столу. — Товарищ генерал, Пётр, послушай меня: вертолёты зависнут в воздухе, это привлечёт тварей и все, кто сумеет добраться до земли, будут разорваны в клочья! Это ненужные никому трупы!
— Кто-то выживет и проникнет в комплекс, — спокойно и чётко произнёс Лешаков.
Командир «Раската» сорвался:
— Да как ты не понимаешь?! Некому проникать, никто не останется! Там будет скотобойня! Мутанты, мать вашу, были созданы для убийства вооружённых людей в форме! Мы на их поле играем, в их лесу, там их правила, мля!
— Что это значит, полковник? — спросил «эфбэбэшник».
— Я отказываюсь посылать отряд на вертолётах под огонь систем ПВО! — закончил Громов.
Силовик посмотрел на Лыкоренко:
— Он не подчиняется приказу. Генерал, я его арестую!
На лбу командующего операцией стал виден пот:
— Я не отдавал ему приказ. Он ещё ничего не нарушил. Имеет смысл разработать альтернативный вариант доставки отряда.
Лешаков встал из-за стола:
— У нас нет времени! Что такого страшного в этом полёте? Да, кого-то собьют, но они солдаты! Они давали клятву, они готовы к смерти!
— Нет, это будет бессмысленная бойня! — стоял на своём Громов.
— Не боишься, да? — «эфбэбэшник» прищурился, всматриваясь в зрачки полковника.
— Нет, я не отправлю своих людей на верную смерть.
Внезапно, раздался гневный женский голос:
— А расформирования не боишься, товарищ герой?
Эти слова были подобны выстрелу из пистолета, прервавшему уличную потасовку. Она подошла к столу, сбросив с плеч куртку. На спрятанных ранее погонах сейчас красовались по две звезды и расположенный вдоль них меч. «Да какая же ты, нахер прапорщица?!» — в этот момент Громов понял, кто всё это время находился с ними в помещении: он слышал, что такое высокое звание, обозначавшееся мечом, есть всего у пяти или шести сотрудников во всём ФББ. И один из них прямо тут. Точнее одна.
Женщина продолжила:
— Тебя отправят под трибунал за саботирование операции. «Раскат» не выполнит задачу, и все данные будут уничтожены. Нет данных — нет мутантов. Нет мутантов — нет опасности. Нет опасности — так на фига твой «Раскат» вообще нужен? И лишитесь вы все своей защиты, своей крыши! И тогда мы твоё воинство затаскаем по допросам. Ты думаешь, мы не знаем, что они и в каких количествах нарушали на заданиях? Из каких передряг их доставали твои друзья в Генштабе? Отмазывали, бывало ведь, да? И пойдут твои ребятки на нары, статистику нам выбелять! Ты этого для них хочешь?
В её серых глазах пылало пламя ярости, а звук её голоса резонировал от стен. Даже радист, сосредоточенно прослушивающий эфир, не смог удержаться от любопытства и не развернуться в сторону «разборок». Лешаков стоял молча, убрав руки за спину, с улыбкой на лице. Высокопоставленная сотрудница заговорила чуть спокойнее:
— А может ты не просто так в позу встал? А может ты шпион в штабе операции? На какую страну работаешь?
Громов чувствовал её давление: необъяснимым образом эти глаза заставляли дрожать голосовые связки при попытке произнести слово, а виски — тяжелеть.
— Я служу только Родине, — проговорил он не слишком громко.
