Никто не сказал ни слова. Только Бес долго смотрел на него, но затем поднялся и начал осматривать край посёлка на наличие монстров. Мессия и Матильда помогли встать Шерлок с земли, по щекам девушек тоже текли слёзы. «Силовик» с дробовиком пошёл в лесную чащу, за ним направился Артём. Белый порошок на ране нового командира отряда быстро превратился в твердеющую корку, соприкоснувшись с кровью. Вся группа выдвинулась к новой цели. Бес и Палач отошли от посёлка последними, замыкая строй. Среди них всех не осталось ни одного человека, сердце которого сейчас было бы свободно от скорби и злобы.
***
Земля возле огромной туши носорогоподобного существа, покрытого панцирем из маленьких пластин, была бурого цвета. Вместо левой передней лапы торчала белая кость. Падальщики уже вовсю поедали открывшиеся из-под брони куски плоти большого монстра. Они окропляли высохшую пыль на асфальте каплями своей слюны, перемешанной со свежей мясной кашей. В руинах, на месте бывшей второй огневой позиции, недалеко от смятого гранатомёта, лежало раздавленное, расчленённое челюстями хищников тело Вадима. Ткань бронежилета была изорвана, темно-зеленые нити камуфляжа свисали. Его серые глаза замерли навсегда. Сейчас в них отражалось голубое небо, среди белых облаков которого парила большая лысая уродливая птица. В метре от его головы, среди прочего мусора, валялась поломанная настенная рамка с закрепленным в ней цветным фото двух студентов. Неизвестная девушка с копной вьющихся рыжих волос ставила «рожки» худому непримечательному парню. На осколках разбитого защитного стёклышка ещё можно было разобрать надпись красным маркером: «Я отомщу».
Пистолетный выстрел ударил по барабанным перепонкам. Костя замертво рухнул на пол.
– За что? – вскрикнул Малой, видя, как под продырявленной головой товарища растекается багровая лужа.
– Он бы на нас кинулся! – раздражённо бросил ему в ответ Лешаков. В небольшой подсобке не было окон, дверь он надёжно запер, так что набежавшие внутрь ангара «бешеные» до них не доберутся. Судя по звукам, они сейчас бесцельно носились вокруг самолёта, периодически кидаясь друг на друга. Нападки на дверь были недолгими, Лешаков надеялся, что эти сошедшие с ума агрессивные люди забудут о том, за кем они гнались и просто уйдут. Но с каждой минутой раздражение от всего происходящего накапливалось всё больше и больше. Особенно от зудящей точки на затылке.
– Не кинулся! Он бы не кинулся! – голос Малого подрагивал.
– Да вон у него нога покоцанная! Значит кто-то его уже цапнул, а значит он тоже бешеным стал бы!
– Да он ногу себе ящиком расхеракал! Мы с ним несли ящик вот этот сюда, и он выронил его. Так садануло ему, что аж через комбинезон кожу содрало!
Лешаков решил на это ничего не отвечать. Его бесило, что он сгоряча совершил убийство, что этот сопляк его обвиняет и стыдит. Надо было срочно брать ситуацию в свои руки.
– Ну-ка, ефер, сопли подотри свои и найди что-нибудь, чем сможешь отбиваться от этих уродов, что за дверью! Если они сюда доберутся, я не собираюсь защищать такого кабана, как ты, давай сам! Будешь фланг держать, пока я отстреливать их стану!
– Но мы не подчиняемся ФББ…
– Ты, давай-ка, не охеревай перед старшим по званию! Я взял здесь командование в свои руки, ясно? Приказ, боец: вооружись чем-нибудь! Я много требую?!
– Никак нет.
– Тогда выполнять!
– Есть!
Малой вытер навернувшиеся слёзы рукавом своего комбинезона и начал рыскать по подсобке в поисках чего-нибудь полезного в драке.
Лешаков достал рацию и нажал на кнопку выхода в эфир:
– Сокол… Сокол… Громов, это Лешаков, у меня нет сейчас времени на всю эту херню с позывными! Громов, ответь!
– Это Сокол-2, слышу тебя, – донёсся из динамика голос командира «Раскатов».
– Я в ангаре у «взлётки», забери меня отсюда, живо!
– Не могу, я сейчас собираю «ленточку». Кордон отходит, отходит! Тут везде сейчас бои. Я приду за вами на «взлётку», но позже!
– Полковник, делай это прямо сейчас! Ты захотел под трибунал?!
– Если я сейчас всё брошу и помчусь за тобой, мы потеряем периметр! Тут не о трибунале речь, мы тут все ляжем! Ты меня услышал? Все!
– То есть ты нарушаешь приказ! Тебе звиздец, Громов! Сюда быстро!
– Пошёл ты! Сначала периметр! Конец связи!
– Громов! Громов!
Рация больше не отвечала голосом полковника, на канале звучало лишь шипение.
С нехарактерным для себя безумным криком Лешаков разбил рацию о пол. От этого резкого звука Малой развернулся и замер: «эфбэбэшник» с пистолетом в руке выглядел совсем скверно.
