Метрах в пяти от входа, у амбразуры стоял мужчина лет сорока в тёмной форме спецподразделения и зелёном берете. Титановая каска висела у него на груди, прикреплённая к петле бронежилета. Автомат приставлен к стене, взгляд его больших чёрных глаз впился в горизонт, а каменное лицо дополняло суровый облик офицера разведки. Рядом, опустившись на одно колено, сидел радист 3‑й группы, пытавшийся вызвать «Пост-5», прокручивая разные частоты на переносной станции связи:
– «Пост-5», это «Канва», как слышно? «Пост-5», это «Канва», ответьте!
Усатый прапор из 309-го шагнул вперёд, представился:
– Прапорщик Антохин, первая рота.
Разведчик очнулся и, приветствуя, протянул руку:
– Полковник Левин, командир третьей группы. Товарищ прапорщик, разводи два взвода по позициям, – он кивнул на амбразуры, – а ещё два выставит Кречет.
– Есть!
Майор увёл из бункера половину личного состава, расставляя бойцов по огневым точкам наверху сопки, в прикрытие залёгшим там снайперам.
– «Пост-5», ответьте! Пост… Товарищ полковник, есть связь! – ликующим голосом доложил радист, протягивая гарнитуру своему командиру.
Антохин повёл солдат к дальнему концу шестидесятиметрового бункера, распределяя по огневым позициям их таким образом, чтобы среди срочников было примерно равное количество контрактников. У каждой из амбразур находились по два-три спецназовца, в основном с пулемётами. Вся рота в бункере, так же, как и на сопке, просто дополняла более опытную и боеспособную 3‑ю группу, хоть и превосходила её по численности в несколько раз.
Последнюю пятёрку солдат прапорщик увёл с собой, возвращаясь к Левину.
– Принял, – полковник показал радисту условный сигнал рукой. – «Пост-5», отходите: высылаю за вами.
Послышался звук переключаемых тумблеров на приборе. Левин снова вышел в эфир, но уже на другой частоте, под другим позывным:
– «10‑й»! «10‑й», я «01‑й», «Пост-5» забери! Немедленно! – после этих слов он осторожно снял гарнитуру с головы и передал их радисту. – Выходи на «Молот» и жди приказ.
Сбоку, за стеной бункера, у проезда между «хребтами», послышался шум двигателей. Через секунду на еле видную колею выскочил армейский джип и скрылся во мраке, направляясь вглубь долины.
Вновь пальцы связиста закрутили переключатели частоты на радиостанции. Антохин распределил последних солдат и подошёл к командиру отряда разведки:
– Товарищ…
– Молодец! Давай сюда, – Левин поднял свой автомат с пола, проверил ещё раз магазин и передёрнул затвор.
Офицер и прапорщик встали у амбразуры рядом друг с другом, плечом к плечу. Они оба всматривались в темноту впереди, готовые вскинуть автомат в любой момент. Долина была усеяна островками камыша, кочками, небольшими оврагами, одинокими кривыми тонкими деревцами, на которых почти не было видно листвы. Сейчас в бледном свете лунного диска чахлая растительность казалась изуродованными лапами подземных гигантов, пытающихся выбраться из недр, а пятна невысоких кустов – хилым лесом на моховой степи. Заброшенный полигон очерчивался прерывистой линией сопок, уходящей от бункера куда-то вдаль. В оборванных образах ночи склоны «хребтов» напоминали отвесные скалы островов, обгрызаемых болотом. Всё, что было впереди за бывшим пунктом «2‑9» выглядело безжизненным, опустошённым.
Прошло уже почти пять минут, а ни света фар, ни звука двигателей джипа не было не видно, не слышно. Он пропал в этой тёмной мгле. Километрах в десяти, слева на «хребте» стали мерцать вспышки выстрелов из орудий. Вот уже доносились хлопки и далёкие разрывы. Антохин почувствовал, как по телу пошёл легкий мандраж: «Сейчас начнётся».
Залпы мгновенно загрохотали ближе.
– Рота, к бою! – прорычал Левин. Отовсюду послышались звуки вскидываемых автоматов, щелчки и слабые удары металла о бетон.
В глубине полигона происходило какое-то движение. Отдалённые разрывы снарядов высвечивали странные силуэты. На самом краю полумрака, на границе зоны, которую освещали фары танков, стали различимы чьи-то тела. Они приближались. На склоне возник и сразу исчез глухой звук – выстрелили осветительной ракетой. Спустя пару секунд в ночном небе появилась падающая белая точка. Пролетев пару метров, она зажглась искрящимся белым шаром, медленно падающим к земле.
«Мать твою!» – увидев противника, Антохин почувствовал, как сердце тут же ушло в пятки.
Метрах в ста от «Канвы» по земле бежала огромная стая. Горбатые холки шерстяных спин и сотни отблесков от мерзких тел чешуйчатых тварей заставляли военных вжиматься онемевшими пальцами в оружие. Блики тысяч озлобленных, голодных глаз впивались в холодеющих от страха людей. Стая неслась на бывший пункт «2‑9», как цунами на берег. Был слышен топот, хлюпанье, шелест листвы затаптываемых кустов, клацанье челюстей, треск клешней и жал.
– На хер! Валим отсюда! – истошно завопили несколько солдат и бросились к выходу из бункера. Пара спецназовцев, в этот момент входящих внутрь, остановили группу новоявленных дезертиров ударами прикладов.
– Куда?! Здесь быть!
– Полежи-ка тут, баран!
