Арчи старательно закрыл дверь и повернул ключ, потом подошел к кровати. От физического труда мышцы на его руках стали жесткими и узловатыми, непропорционально большие кисти покрывал жесткий светлый волос.
– Держись подальше от меня, Арчи Лонгворти. – Хейзел спустила ноги с кровати; ночная рубашка задралась, обнажив полные белые ляжки. – Я не хочу неприятностей, просто оставьте меня в покое.
– Ты заразила Дирки триппером. А Дирки мой друг, и ему не понравился твой подарок.
– Я не... Это не я, говорю вам. Я чистая.
Она стояла, по-прежнему прижимая рубашку к груди, и пятилась от них.
– Держитесь от меня подальше.
И тут Арчи прыгнул к ней.
– Нет, не стану!
Она открыла рот, собираясь закричать, но рука Арчи закрыла ей рот, как большой волосатый паук. Хейзел отчаянно сопротивлялась, пытаясь оторвать от лица его ладонь.
– Давай, Дирки.
Арчи без усилий держал ее одной рукой за талию. Дирк неуверенно стоял у двери, он больше не улыбался.
– Давай, парень. Я ее держу. – Неожиданным рывком Арчи бросил девушку на кровать лицом вниз и зажал ей рот подушкой. – Давай, Дирки, держи-ка.
Свободной рукой он расстегнул свой широкий пояс. Кожа была усеяна тупыми металлическими заклепками.
– Сложи вдвое.
– Дьявольщина, Арчи... ты считаешь, надо?
Дирк по-прежнему колебался, пояс висел у него в руке.
– Ты что, боишься?
Рот Дирка застыл при этой насмешке. Он шагнул вперед, взмахнул поясом и ударил по дергающемуся телу. Хейзел на мгновение застыла, потом ахнула в подушку.
– Вот так... подожди минутку. – Арчи засунул большой палец под рубашку и разорвал ее от плеч до подола, обнажив белые, полные ягодицы. – А теперь покажи ей!
Дирк снова поднял тяжелый, сложенный вдвое пояс; он стоял так, испытывая головокружительное ощущение власти, делавшее его равным богам; потом вложил всю свою силу в следующий удар.
– Он не встречает сопротивления, – сказал Ронни Пай, и Гаррик Кортни рядом с ним тревожно заерзал.
– Ты слышал его речь? – не унимался Ронни.
– Нет.
– Он хочет объединить Наталь с этой бандой голландцев из Трансвааля и Оранжевой республики.
– Да, знаю.
– Ты с ним согласен?
Гарри молчал; казалось, он целиком занят проказами жеребят, которые неуклюже бегали перед ними в загоне на своих кажущихся слишком длинными ногах.
– Я посылаю двадцать годовалых жеребят на торги в Питермарицбург. Получу по четыреста-пятьсот фунтов за голову – они все первоклассные животные. И смогу выплатить тебе часть долга.
– Об этом сейчас не волнуйся, Гарри. Я пришел не за деньгами. – Ронни предложил коробку с сигарами. Гарри отказался. Ронни выбрал сигару для себя и начал тщательно ее подготавливать. – Ты согласен с идеей Союза?
– Нет.
– Почему?
Ронни не отрывал взгляда от сигары, не желая раньше времени показывать свою заинтересованность.
– Я воевал с ними: с Леруа, Нимандом, Ботой, Сматсом. Я воевал с ними, и мы победили. А теперь они сидят в Претории и спокойно собираются опять захватить страну – и не только Трансвааль и Оранжевую республику, но и Наталь и Кап. Любой англичанин, который им помогает, предает короля и свою страну. Его следует поставить к стенке.
– Очень многие с тобой согласны – очень многие. Но Шон Кортни не встречает сопротивления, он просто вознамерился войти в Собрание.
Гарри повернулся и хромая пошел вдоль ограды загона; Ронни шел за ним.
– Мне и другим кажется, что против него нужно выдвинуть достойного человека – кого-то значительного. Уважаемого. С хорошим военным прошлым. Человека, написавшего книгу и понимающего, что происходит. Владеющего словом. Если мы найдем такого человека, то с удовольствием вложим в него деньги. – Он зажег спичку, подождал, пока прогорит сера, закурил и продолжал в облаке дыма: – До выборов всего три месяца. Нужно организовать все немедленно. Через неделю Шон проводит митинг в школе...
Политическая кампания Шона, которая проходила ровно и не вызывала большого интереса, неожиданно приобрела новое драматическое качество.
На первом его политическом митинге в Ледибурге присутствовало почти все местное население. Все до того изголодались по развлечениям, что готовы были выслушать речь Шона, которую уже дословно напечатали во всех натальских газетах. С отважным оптимизмом они надеялись, что время, отведенное для вопросов, окажется более интересным – и многие подготовили вопросы по таким злободневным темам, как стоимость охотничьих лицензий, система общественных библиотек и контроль за болезнями скота. На худой конец, это была возможность повидаться с друзьями со всей округи.
Но, кроме рабочих Шона, его друзей и соседей, появились и другие, занявшие первые два ряда. Все это были молодые люди, которых Шон никогда раньше не видел, и он неодобрительно смотрел, как они громко смеются и шутят во время подготовительных мероприятий.
– Откуда эта банда? – спросил он председателя собрания.
– Приехали на поезде в полдень, все вместе.
– Похоже, они напрашиваются на неприятности. – Шон чувствовал в незнакомцах сдержанное возбуждение людей, предвкушающих насилие. – Почти все уже немало выпили.
