– Здравствуйте, Кортни. Похоже, я встречаю вас везде, где идет драка или есть бесплатная выпивка.
Удивленный, Шон повернулся и увидел строгое лицо и неуместно подмигивающие глаза генерал-майора Джона Ачесона.
– Здравствуйте, генерал. Я заметил, что вы посещаете те же места, – улыбнулся Шон.
– Дрянное шампанское. Старик К., должно быть, экономит.
Он осмотрел безупречный смокинг Шона.
– Трудновато определить, получили ли вы повышения, к которым я вас рекомендовал.
Шон покачал головой.
– Я по-прежнему сержант. Не хотел смущать генеральский штаб своими шевронами.
– Ага. – Глаза Ачесона едва заметно сузились. – Должно быть, ктото придержал. Я поинтересуюсь.
– Уверяю вас, я и так вполне доволен.
Ачесон кивнул и сменил тему.
– Вы не знакомы с моей женой?
Это было грандиозное проявление покровительства. Шон не знал, что Ачесон считал его своим личным талисманом. Его собственное быстрое повышение началось с их первой встречи.
Шон удивленно моргнул и ответил:
– Не имел такой чести.
– Тогда идемте со мной.
Шон извинился, Канди отпустила его взмахом веера, и Ачесон провел его через толпу к группе в конце зала. В десяти шагах Шон резко остановился.
– Что-нибудь не так? – спросил Ачесон.
– Нет. Ничего.
Шон снова двинулся вперед, но теперь он, словно зачарованный, смотрел на одного из людей в небольшой группе, к которой они направлялись.
Стройная фигура в темно-синем мундире натальской конницы. Светло-каштановые волосы зачесаны назад с высокого лба, нос слишком велик для рта и подбородка, плечи кругловаты, но на груди ленточки самых высоких наград за храбрость рядом с орденом за безупречную службу; серебряные короны и шнуры на плечах свидетельствовали, что это полковник.
Медленно, словно заново переживая свою вину, Шон скользнул взглядом по ногам человека. И с недоумением увидел, что они совершенно одинаковые, обутые в лаковую черную кожу. Только когда этот человек пошевелился, переступив с ноги на ногу, Шон заметил неподвижность одной его ноги и понял.
– Дорогая, хочу представить тебе мистера Кортни. Думаю, я тебе о нем рассказывал. Он был со мной у Коленсо и потом в поезде несколько недель назад.
– Конечно. Мистер Кортни, рада познакомиться.
Полная дружелюбно настроенная женщина, но Шон едва сумел произнести необходимые слова – он чувствовал на своем лице глаза того человека.
– А это майор Петерсон из моего штаба.
Шон кивнул.
– Полковника Кортни вы, вероятно, знаете: у него та же фамилия, к тому же он ваш командир.
Впервые за девятнадцать лет Шон посмотрел в лицо человеку, которого искалечил.
– Здравствуй, Гарри, – сказал он и протянул руку. Стоял с протянутой рукой и ждал.
Губы Гарри Кортни шевельнулись. Он чуть согнул плечи и повернул голову из стороны в сторону.
«Пожми ее, Гарри. Пожми мне руку!» – мысленно упрашивал его Шон. Чувствуя, что хмурится, Шон заставил себя улыбнуться. Улыбка вышла неуверенная, она дрожала в углах его рта.
В ответ губы Гарри слегка расслабились, и на мгновение Шон увидел в глазах брата ужасное стремление к нему.
«Много времени прошло, Гарри. Слишком много, – продолжал неслышно умолять его Шон. – Пожми ее. Боже, пусть он пожмет мне руку».
Затем Гарри распрямился. При этом носок его правой ноги неловко царапнул по мраморному полу. Глаза словно остекленели, углы рта насмешливо поднялись.
– Сержант, – сказал он слишком громким, высоким голосом. – Сержант, вы одеты не по форме!
Повернулся на искусственной ноге и захромал в толпу.
Шон стоял с протянутой рукой и застывшей на губах улыбкой.
«Ты не должен был так поступать с нами. Нам обоим это было нужно – я знаю, тебе это было нужно не меньше, чем мне». Шон опустил руку и сжал ее в кулак.
– Вы его знаете? – негромко спросил Ачесон.
– Это мой брат.
– Понятно, – еле слышно бросил Ачесон. Он сразу понял многое, в том числе и то, почему Шон до сих пор сержант.
Майор Петерсон кашлянул и закурил сигару. Миссис Ачесон коснулась руки генерала.
– Дорогой, вчера приехала Дафна Лэнгфорд. Вон она с Джоном. Мы должны пригласить их на обед.
– Конечно, дорогая. Сегодня же приглашу.
Они занялись друг другом, давая Шону необходимую передышку после неловкой сцены и прилюдной насмешки.
– Ваш бокал пуст, Кортни, мой тоже. Предлагаю взять что-нибудь более существенное, чем шампанское старика К.
Бренди, яростный капский бренди, совсем не похожий на мыльное питье, которое производят во Франции. Опасный напиток для такого настроения. А настроение у Шона после того, как обошелся с ним Гарри, могло быть только одно – холодный, убийственный гнев.
Лицо его оставалось бесстрастным, он вежливо отзывался на очарование миссис Ачесон, однажды улыбнулся через комнату Канди, но порцию за порцией глотал бренди, чтобы залить гнев; его глаза не отрывались от человека в темно-синем мундире, который, хромая, переходил от одной группы к другой.
