Не признавал, что ему нравилось проводить с ней время, постоянно играя роль раздражённого капитана судна, к которому Рин навязалась сама. Он просто не хотел говорить даже в мыслях, что каждый вечер он заставляет её приходить к нему не для лечения её больного желудка, а потому, что ему хочется услышать сладкий голос.
Рин была таким странным существом. Нет, он встречал таких же, даже лучше, девушек, он спал с ними, получал любовь, на которую не отвечал, но отчего-то красноволосая бестия полюбилось ему сильнее всех. Словно яркий и неукротимый огонь. Или, возможно, дело было в том, что она его не любила. От слова совсем. Даже не смотрела, а слова вырывались глупые, и сразу понималось — она сказала это только ради того, чтобы развеять напряжённую тишину. И это цепляло.
И её наигранный смех. Лицемерие. Лицемерие и наивность. Ло усмехнулся. Две несовместимые черты, которые она совмещала в себе. Но всё же она делилась искреннем восторгом, сверкала хитростью и умом, сверкала в его восхищённом, что Хирург умело скрывал за холодом, взгляде.
И так хотелось сделать то хрупкое, тощее, дистрофичное тело своим. Руки дрожали при любом прикосновении, а в помещении температура перескакивала чуть выше средней температуры Алабасты.
И как-то так совершенно неожиданно, негаданно и, как ему казалось, случайно… доверие взыграло к ней так же сильно, как и любовь. Сравнялось с чувством врачебного долга. Однако Ло не был шестнадцатилетним мальчиком, и даже полюбив, не упускал её из виду, наблюдал краем глаза, подозревал в обмане. Так ему хотелось думать, однако все самоубеждения, которые рациональный мозг, словно ядовитую ртуть, распределял по всем телу и сознанию, рухнули от одного лишь действия.
Тогда, когда она попросила. Сказала, что хочет уйти и забрать своё сердце назад.
Трафальгар осознал, что сделал лишь по прошествии нескольких секунд после того, как холодные ручки с костлявыми пальцами вставили Его жизненный мотор в свою, не Его, грудную клетку. И он почувствовал, как чужие рёбра, словно клетка, заперли его сердце. А в алых, как спелое яблоко, глазах он увидел безграничное доверие, заменившее злобу. Если быть честным с собой, то пират признавался в мыслях, что растерялся под её гневным взглядом.
Как будто являлся её дражайшим мужем, вернувшимся домой позже обычного.
Это могло бы его умилить, если бы в груди сейчас не было дыры, а чужое сердце всё ещё не билось перед ним на столе. Он знал, что делать. Знал, как провернуть всё без лишних вопросов — во время операции по лечению «язвы». Пока девушка находилась бы без сознания, он мог заменить своё сердце на её. И заменит.
Ло вновь, кажется, в двадцатый раз за последний час, посмотрел на рентген, который ясно показывал названную язву. И кто же мог подумать, что кто-то способен додуматься до Такого.
А недавно, буквально три дня назад, когда субмарина пересекла Риверс Майнтин и вошла на Гранд Лайн, ситуация с болезнью Рин осложнилась. То, что было вшито в желудок, начало двигаться от сильного удара и рвать швы. Если срочно не провести операцию, всё может усложниться. Девушку часто мучали боли, Трафальгар это видел, но она молчала. К тому же медикаменты были на исходе, и для операции их совершенно точно не хватало.
Парень в очередной раз проговорил в мыслях то, что ему придётся оббегать весь остров в поисках аптеки, а, возможно, обокрасть больницу. И выдохнул, тут же напрягшись, когда дверь внезапно скрипнула и после скользнувшего внутрь света к нему вышла красноволосая девушка. Трафальгар чертыхнулся и одним резким движением схватил сердце девушки, лежащее на столе, пряча его между своим бедром и ручкой кресла. Парень пододвинулся ближе Напряжение чуть сковало тело, но Ло был отменным актером, и прежнее расслабление сыграть ему не составило труда.
— Ещё рано, — заметил Ло и вальяжно ухмыльнулся: — неужели так полюбился мой кабинет?
Рин хмыкнула, поджав губы. Однако вскоре её лицо расцвело чуть заметным румянцем — она выглядела довольной жизнью.
— Я… хотела спросить, — неуверенно начала она, чем заставила Трафальгара проявить лёгкий интерес. Обычно девушка была довольно саркастичной, а сейчас, смотря на неё, парень не мог уловить даже частички той иронии, с которой она любила говорить. — Вернее сказать. Мне надо в книжный магазин.
— Хм, говори конкретнее, — с издёвкой в голосе поддел красноволосую Ло.
Он видел, как она мялась, но он знал, как никто другой, что никакого дискомфорта охотница за сокровищами не испытывает. Она вновь пытается скрыться за маской обмана, применяя свою воистину дьявольскую хитрость. Будь Хирург смерти хоть немного глупее, обязательно бы повёлся на этот робкий свет глаз и неуверенное переминание с одной тонкой ножки на другую.
Однако, как мужчина, Ло видел в этом нечто притягательное, свойственное лишь Рин и больше никому.
— Я хочу выйти на следующем острове… Ло-сан, я ведь могу… вы сами говорили, — чуть мило промямлила она, сверкнув алым лисьим блеском в глазах, а у Трафальгара дрогнула бровь.
