Жестом приказал освобожденным рабам спрятаться за рекой, но наткнулся на ожесточенное сопротивление жилистого. Кстати, а какого лешего он здесь? Вроде заложникам нужно немедленно бежать или лежать, прикинувшись ветошью, а не бегать за штурмовой группой и тем более не навешивать на себя разнообразные острые железяки. Жилистый, видя, что его красноречие пропадает впустую, схватил с верстака нож и на земляном полу изобразил план поселка. Рядом схематично нарисовал человеческие фигуры в ошейниках, которые соединил линиями с прямоугольником на площади. Нарисовал еще одного человечка, но уже чуть дальше, протянул от него линию к прямоугольнику, но не довел. Показал на место обрыва, на шею, на ошейник, взял молот с деревянной рукояткой, зажал ее в ладони, что-то прокричал – и дерево под его пальцами начало обугливаться!
Вот это ни фига себе! Это вообще как? Хотя, с другой стороны, сегодня его собственная голова выдавала сюрпризы куда круче, а тут всего лишь мужик деревяшку подпалил, так он в детстве с помощью линзы колорадским жукам форменный геноцид устраивал. Короче, морду кирпичом – и вникать в его пантомиму. Собственно, чего вникать, все и так понятно, если с ошейником выйдешь за границы поселка, получишь ожог. Если ориентироваться на шрам вокруг шеи жилистого, то примерно второй степени. А вот что еще он хотел сказать, тыкая в убитых гоблинов и поселок?
– «Граф», у нас проблемы, – вышел на связь Церенов, – не пойму как, но в деревне узнали о вашем присутствии, и сейчас половина населения идет прямо к вам.
Демидов выглянул в окошко, действительно, толпа где-то в сто тварей, вооружены всем, что под руку попалось, движутся в их сторону. Кстати, эти еще и метательным оружием вооружены, в первых рядах пара с арбалетами и четверо лучников. Вот дерьмо, где же они прокололись? Может, не надо было ошейники снимать, или маги способны засечь субстанцию, появляющуюся после смерти живого существа? А, не суть важно, но, может, и к лучшему.
– Всем внимание, планы меняются. Третий на месте, четвертый, выдвигайся на левый фланг. Как приняли?
– Второй принял.
– Третий принял, уже бегу.
– Третий, отсечешь их от деревни и не дашь подойти подкреплению.
– Понял, сделаю.
– Васильев, дуй обратно на лесопилку, установишь монку и подорвешь ее по моей команде. Ферштейн?
– Яволь, герр майор, – отрапортовал Васильев, стремительно покидая кузницу.
Демидов вновь выглянул в окошко, твари никуда не торопились, и при сохранении зелеными прежнего темпа пара минут у них есть. Это хорошо, вот только куда ему свою мину поставить? Место не слишком удачное, кузница расположена ниже деревни, если ставить на землю, он толком прицелиться не сможет, и, наверное, тварей это заставит насторожиться. О, в оконный проем установит. Детонатор встал, подрывная машинка в норме, теперь установить саму мину, прицел на кустик у тропинки в сорока метрах от кузницы. Прекрасно, еще подключить провода к машинке и ко второму окошку. А, дерьмо! Старый маразматик, народ в кузнице покалечит кусками мины, которые полетят во все стороны.
Обернулся и был приятно удивлен. Бывший военнослужащий к бою готов. Напялил на себя кожаную сбрую, на которую навешал все колюще-режущее, что попалось под руку, даже две стамески прихватил, и в каждой руке по молотку. Ну да, мечей полно, но все под гоблинскую руку, человеку рукояти маловаты. Жестами показал мужику отойти к стене и закрыть уши. Коллега понял, а кузнецы пялились на него, как бараны, только не мекали. Блин, что с этими ослами делать? К счастью, что делать, отлично знал коллега, схватил обоих лопухов за шкирку, впечатал в стену и рявкнул так, что никаких сомнений в его профессиональной принадлежности не осталось. Можно спорить на что угодно, звание у него – сержант. Сработало, оба индивидуума свернулись эмбрионами и закрыли уши.
Вовремя, гоблины практически подошли к намеченному рубежу. Один из них, заметив выглядывающего из окошка Демидова, разрядил в него свой арбалет. Не иначе издевается? Чтоб вонючая тварь застрелила майора ВДВ из железки с натянутой веревкой, прибитой к палке? Совсем страх потеряли! И майор скомандовал подрыв. Монка по плотным порядкам незащищенной пехоты, это да. А если их две, то без комментариев, половина тварей легла сразу. Оставшиеся попали под сосредоточенный огонь четырех стволов. Их пукалки – ладно, «Печенег», вот сила. В лучших традициях старинных пулеметов с водяным охлаждением может стрелять и стрелять, только успевай вставлять ленту. Твари, не ожидавшие столь решительного отпора, бросились врассыпную. Бесполезно, склон от деревни до реки весь давным-давно вытоптан, несколько чахлых кустиков не могли считаться даже символическим укрытием.
