Теперь каждый сам за себя. У меня своё - у него своё. Он помог мне дойти сюда, но теперь свой долгожданный приз я должен взять сам. Как он говорил? "Ты уже большой мальчик, ты знаешь, что нужно делать". Да. Я знаю. Я готов. Слишком долго пришлось сдерживаться, теперь уже не терпится. Когда выпущу, то придется ждать ещё час. Ччеерт, долго. Как перед финишной прямой, открывается второе дыхание - хочется разорвать красную ленту, сжать в пальцах кубок, чувствуя как он задыхается и скребет тебя по коже ногтями. О, это будет сладкая боль.
Мешок под рукой подрагивает.
Сколько времени? Два часа ночи. Рано ещё, эта тварь иногда и позже ложилась.
Хотя свет они выключили давно, да и с ведрами она набегалась, ха-ха. Он хорошо придумал с зельем, вымотались они все. Жаль только на дружка её оно не подействовало. Ну, ничего, надеюсь, выдохся вместе со всеми. А если нет - то он все равно ничего не сможет мне сделать. Явно же не человек - а значит, не сможет даже приблизиться. Девки не помеха. А мужик этот её сейчас ведро обнимает. Значит, уже можно.
Как назло, хорошо затянутый ворот на мешке никак не хочет сдавать позиций. Приходится поддевать веревку ножом, и вытряхивать серый клубок за забор. Шлепка по ту сторону не было, но его и не должно быть - этот и должен быть бесшумным.
Нервный смешок вырывается из груди. Уже? Уже, да? Даже не верится.
Он сказал, что зверушка не попортит никому шкуры - слабенькая, даже усыпить не может. Только вызвать сонливость или погрузить в более глубокий сон. Жаль, с одной стороны, но так я сам смогу оставить первый след. Только мой. Моей рукой.
В глазах потемнело от предвкушения, а рука с ножом дрогнула так, будто уже проворачивала лезвие глубоко в теле.
Я знаю, где она спит. Зайти, подняться на второй этаж. Правая дверь. Её постель дальняя, в углу. Главное отличить её от второй, но это ерунда - рыжие лохмы даже в темноте будут видны.
Скрип половиц в ночной тишине дачного дома раздавался звучно и гулко, забираясь в самые отдаленные уголки. Не было слышно ни возни в комнатах, ни храпа - только то, как по лестнице кто-то поднимается. Размерено, неспешно, зная, что торопиться некуда - то, что ему причитается, покорно ждет его, уткнувшись носом в подушку.
Хоть ему и рассказали, куда идти - дом всё же незнаком, приходится подсвечивать путь фонариком в телефоне. Рассеянный луч выдергивает из темноты старую, натертую руками до блеска, ручку. Уже почти.
Комната, не такая большая, как он ожидал. На первую кровать не стоит даже тратить время - если они поменялись, то он сейчас об этом узнает и вернется.
Свет выхватывает бледное лицо. Она лежит, как обычно, накрывшись одеялом почти до носа, но рыжие прядки, разбросанные по подушке, и надутые во сне щеки ни с кем не спутаешь.
Теперь нужно осторожно снять одеяло и можно поднимать. Он нетерпеливо протянул руку, но только успел коснуться мягкой ткани пододеяльника, лицо на подушке подернулось дымкой и растворилось - вместо него на мужчину не мигая смотрела детская кукла с лохматыми кудряшками.
- Что за, - пробормотал он, отступая на шаг.
- А то и "за", - хмыкнул грубый голос позади и в комнате вспыхнул свет.
