По лагерю ходили слухи, что король пребывает в плохом настроении, таким раздраженным его еще не видел никто и никогда. Чем дольше враг держал нас на берегу Уира, чем черней и гуще становились столбы дыма на горизонте, тем больше портился характер государя. Он срывался на своих слугах и советниках, один из которых, человек по имени Фульберт, как говорили, даже умер после того, как король ударил его кулаком по голове за совет заплатить выкуп королю Свену, чтобы он оставил эти берега. Да уж, датчане любили серебро и золото даже сильнее, чем кровь, и ничто не могло понравиться им больше, чем возможность обогатиться без риска потерять свои жизни в погоне за деньгами.
Бедолага Фульберт, возможно, был первым, кто предложил эту идею, но далеко не единственным, и с приходом октября, пока наши разведчики все еще искали переправу через реку, многие из дворян стали предлагать тот же совет. Если датчане получат выкуп и уйдут до зимы, Этлинг останется без союзников и не будет иметь иного выбора, как отступить туда, откуда явился — в болота и дебри за Дунхольмом. Но король настолько сильно стремился разгромить противника в открытом бою, как он поступил с узурпатором Гарольдом при Гастингсе, что наотрез отказывался рассматривать такую возможность. Итак, в течение двух следующих недель мы ждали команды, чтобы выступить вверх по реке, где несколько наших отрядов искали брод для переправы войска. Осенние туманы укутывали землю, руки деревьев обнажились, и каждый новый день становился холоднее предыдущего. Умы баронов были заняты беспорядками на юге, что угрожали их имениям, заготовкой дров для очага, забоем коров и свиней при подготовке к зиме.
— Нам лучше отступить и оставить противника в Эофервике и Нортумбрии, — сказал однажды Галфрид, когда мы возвращались из набега за провиантом. — Пусть сидят там всю зиму, а весной мы соберем больше сил и выступим против них.
— Закрой рот и помалкивай, если хочешь сохранить язык во рту, а голову на плечах, — предупредил я. — Англия принадлежит королю Гийому, и он не уступит Этлингу ни пяди.
Хотя эта мысль была не так уж глупа, подобные разговоры слишком напоминали измену, и если до короля дойдут слухи, что его люди открыто предлагают оставить часть королевства язычникам, он быстро расправится и с такими советчиками и с их господами.
К счастью, Галфрид больше никогда не поднимал эту тему. Такие приступы самомнения становились у него все реже, и я немного успокоился на его счет. Действительно, после наших тренировок стало ясно, что он намного лучший боец, чем я ожидал, хотя чересчур уверенный в своих силах. Ему следовало научиться сдерживать свою прыть, если он рассчитывал выжить на поле боя.
И учиться ему следовало побыстрее, потому что наши мечи могли понадобиться нам очень скоро. В тот вечер мы вернулись с тремя телегами продовольствия, и были встречены новостью, что барон Лисойс нашел-таки переправу выше по течению в нескольких милях к западу. Сотня ополченцев из графства Эофервик пыталась удержать ее, но рыцари барона перебили большую их часть и обратили в бегство остальных. Пока мы ехали через лагерь, повсюду люди готовили к выступлению лошадей, надевали кольчуги и шлемы, не обращая внимание на быстро поступающую ночь. Авангард собирался под львиным знаменем. Вскоре на марш вышли все сеньоры со своими вассалами, все рыцари со своими слугами. Только немногие остались на южном берегу, перейдя под команду второго брата короля графа Мортена, который должен был держать южный берег на случай, если враг поднимется на своих кораблях от заболоченных берегов Хамбера и попробует высадить десант в Мерсии.
— И снова в поход, — сказал Эдо, с улыбкой глядя на заходящее солнце и восходящую луну.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответил я.
Из Эофервика не было никаких вестей о лорде Роберте и Беатрис, и честно говоря, с каждым днем я все больше тревожился за них. Я надеялся, что их не было в городе, когда он пал, и они избежали страшной участи; но тогда было странно, что они не вернулись на юг.
Я никак не хотел допустить мысль, что они могли давно быть мертвы. Я гнал ее из головы всеми силами, но она возвращалась снова и снова, и слабая надежда увидеть их живыми таяла с каждым днем.
Мы достигли брода, прежде чем враг успел отправить к нему больше людей и помешать нашей переправе. Войско шло всю ночь до рассвета и даже несколько часов в течение утра, пока последний копьеносец из арьергарда не вышел на берег Нортумбрии. Армия имела весьма грозный вид, недели задержки на берегу Уира позволили многим баронам догнать нас. Среди них оказалось немало английских танов: тех, кто не питал большой любви к Эдгару, или тех, чьи семьи в прошлом пострадали от рук датчан, а так же тех, кто побоялся бросить вызов королю и тем самым вызвать его гнев. Теперь на Эофервик шла армия в несколько тысяч человек.
