Возможно, упоминание о пленных было рискованным блефом, так как мы еще не знали, должны ли они находиться именно здесь. Но уж лучше такой ответ, чем вообще никакого.
— Эдгар сам послал тебя? — спросил датчанин с сомнением осмотрев сначала меня, потом Эдо.
Его правый глаз подергивался, возможно, это показалось бы смешным, если бы не страхолюдная внешность нашего противника.
— О чем вы собираетесь с ними говорить?
Тревожный звон колоколов прекратился, хотя за стенами аббатства все еще слышались крики людей, бегущих защищать ворота и палисад от воображаемого врага. В таких обстоятельствах подозрительность хускерла выглядела вполне обоснованной. Он был не так глуп, как нам бы хотелось.
— Думаешь, мы будем отчитываться перед тобой? — возразил Эдо.
Он был самым высоким из нас, но, выпрямившись во весь рост, оказался все-таки ниже датчанина.
Три собаки, несмотря на успокаивающие руки хозяев на ошейниках, продолжали рычать, словно каким-то образом видели нашу ложь и знали, что мы опасны. Один из хускерлов прикрепил поводок к ошейнику самой крупной из собак, но зверюга была слишком сильной и так натягивала веревку, что мужчина едва мог ее удержать.
— Скаллагрим! Гунни! Алфкети! — Датчанин позвал троих, что занимались собаками, затем указал на животных и что-то сказал им на своем языке.
Он повернулся к Эдо.
— Если вы хотите увидеть заложников, то скажите, что вам от них надо и для чего пришли сюда вдесятером.
Он посмотрел на Рунстана.
— Ты англичанин? — спросил он, заметив, что тот одеждой и повадками отличается от всех нас. — Почему ты с фламандцами?
Англичанин приоткрыл было рот, и меня охватил внезапный холод при мысли, что сейчас он выдаст нас, но тут Понс, стоявший чуть позади, отвесил парню крепкий подзатыльник, заставивший того рухнуть в грязь.
— Заткнись, раб, — сказал он. — Помни свое место.
Быстро соображает, подумал я. Эта заминка дала мне время восстановить голос.
— Он принадлежит мне, — объяснил я датчанину, — и говорит только с моего разрешения.
Понс, похоже, ударил Рунстана сильнее, чем мне сначала показалось, потому англичанин теперь плакал от боли, выкрикивая оскорбления и называя нас ублюдками. Я кивнул Понсу, тот пнул парня в живот так, что тот больше не мог говорить вообще.
Казалось, датчанина наша ложь вполне убедила. Стараясь перекричать собак, которые вполне могли разбудить и мертвого в могиле, он начал:
— Скажи мне, что за дело…
Закончить он не успел, потому что в этот момент одна из собак оборвала поводок и вырвалась из рук хозяина. Почувствовав свободу, животное бросилось на рыцаря Уэйса, который не ожидал нападения и упал навзничь.
— Хардуин! — крикнул Уэйс, обнажив меч и спеша на помощь своему человеку.
В то же мгновение остальные две собаки, оскалив зубы, бросились вперед. Одна из них прыгнула на Уэйса, но он успел повернуться и встретить ее острием своего клинка. Другая вонзила зубы в лодыжку Серло, и он громко выругался, когда кровь из раны полилась по клетчатой ткани его штанов.
Трое хускерлов, выступили вперед, стремясь удержать собак и спасти их от наших мечей. Остальные же вместе со своим командиром хохотали, наслаждаясь неожиданным развлечением.
Наша уловка не могла отвлечь их надолго, так что эта свара показалась мне хорошей возможностью закончить беседу.
Стиснув зубы, я выхватил меч из ножен и изо всех сил, которые мог собрать, направил его в грудь великана, который сразу прекратил смеяться, когда в свете факелов разглядел блеск острой стали. Он успел присесть как раз вовремя, и мой клинок скользнул по его плечу, не сумев проникнуть сквозь звенья кольчуги.
— Бей их! — закричал я. — Бей!
А ведь я надеялся как-нибудь войти и выйти из этой крепости без кровопролития. Тщетная надежда, как оказалось, так что нам оставалось только драться, и драться хорошо. Пока я поднимал свой меч для нового удара, гигант выдернул из-за плеча топор на длинной ручке и, держа его обеими руками, вопя от ярости, замахнулся на меня.
Для защиты я располагал только маленьким щитом, так что мне не оставалось ничего другого, как упасть и откатиться в сторону; его лезвие просвистело в дюйме от моего уха. Но у него не было щита вообще, и значит, он не мог защититься от низкого удара. Поднимаясь на ноги я успел чиркнуть его по голени, надеясь сбить с ног или хотя бы покалечить, чтобы потом было легче добить. Но вместо плоти и костей, мой меч встретил что-то вроде стали, и я догадался, что мой противник под клетчатыми штанами носил скрытую защиту.
