Ромео выдавил смешок, но Чейз было не до юмора. Надвигался ужас, и он заключался не в возможности лишиться «Дракона» или встретиться с Торном. Это была мировая война. Она ощущала ее, как ракету, которая уже выпущена в цель.
Идущую по тепловому излучению.
Неотвратимую.
На следующее утро всем командам «Стрикеров» было назначено медицинское освидетельствование для получения разрешения на испытания. Чейз заставила себя отсидеть завтрак, но желудок у нее остался пустым.
А еще она избегала Пиппина, чтобы не выяснять того, что по-прежнему не давало ей покоя, хоть они якобы и помирились. Ей необходимо делать вид, будто все нормально. Им необходимо пройти испытания… и что потом? Найти способ бороться с жисюндинцами.
– Как ты? – спросил Тристан, когда они встретились у дверей лазарета.
– Не рада тому, что меня будут щупать и тыкать, – ответила она. – И я немного… понимаешь?
– Ага.
Он положил руку ей на плечо, но кончики его пальцев защекотали ей затылок. Она схватила его за большой палец и завела ему руку за спину – но в результате ее грудь прижалась к нему – и его вторая рука легла ей на талию.
Пиппин показался из-за угла как раз в этот момент и бросил на Чейз такой взгляд, что она почувствовала себя виноватой. Он очень хорошо научился осуждать других.
– Мне надо поговорить с моим ОРП, – сказала она Тристану.
– Конечно.
Он бросил быстрый взгляд на Пиппина и ушел в лазарет.
Пиппин привалился к стене.
– Похоже, с кадетом Широкие Плечи и Густая Грива дела идут неплохо.
– Нет, – ответила она. – Вчера вечером я ему отказала. Ты бы мной гордился.
Пиппин расхохотался:
– Ты решила, что я был бы горд, что после обжимания с парнями, которых ты едва терпела, ты бросила того, к кому испытываешь настоящее чувство? Нет, Чейз. Я тобой не горжусь.
– Я и так знаю все, что ты думаешь про мою личную жизнь. – Она скрестила руки на груди. – Но знаешь что: ты тут тоже не блещешь! – Она сделала паузу, но его ответная подколка, как и его дружеская улыбка, пропали без вести. – Я хочу тебе помочь, но сначала перестань ко мне цепляться, ладно?
– Помочь? – Рука Пиппина взметнулась к его груди и пальцы выбили дробь крайнего раздражения. – И как это ты собралась мне помочь?
Сильф с Бунтарем показались из-за угла, став свидетелями возмущенного взгляда Пиппина и окончания их гневного разговора.
– Пошли уже, – сказал Бунтарь. – Завтра нам мир спасать.
Сильф утащила его в лазарет, не дав времени еще что-нибудь добавить.
В неловкой тишине Чейз смерила Пиппина взглядом. Когда он появился в «Звезде», то был усыпан угрями, а теперь лицо у него очистилось, не считая висков. Она с удивлением отметила, что он стал по-другому зачесывать волосы. Может, и бриться стал тщательнее. А еще больше ее удивило, что у нее в уголках глаз повисли слезинки.
– Тебе следовало бы попытаться сказать правду, Пиппин. Ты считаешь, что про тебя знают – но это совсем не то же самое, что откровенность. Честность. – Эта мысль понравилась ей еще больше, когда она высказала ее вслух. – С Тристаном открытый разговор сработал. Я говорила с ним о Торне – и благодаря этому я ему доверяю.
– Ты говорила с Тристаном о своем отце? – Из черной дыры Пиппин превратился в сверхновую. – Отлично! Расскажи ему все. Пусть это я был рядом с первого дня, поддерживал тебя, хранил твою тайну. Как один из твоих влюбленных хвостиков!
– Ты же знаешь, что ты – не они.
– Тогда не обращайся со мной, как с ними!
Пиппин хлопнул за собой дверью лазарета.
Не успела Чейз прийти в себя, как по коридору прошествовал Ромео.
– Красавица прямо по курсу! – объявил он. – Не хочешь найти тихий уголок и заняться делом?
Чейз схватила его за руку и притиснула к стене.
– Неужели ты не можешь не говорить вот так? Причем со всеми? Ты никогда не задумывался, что кто-то может обмануться?
– Это мое естественное состояние неотразимости. – Он указал взглядом на то, как она его удерживает. – Мы собираемся целоваться? Потому что тогда мой пилот даст мне по шее. Не то чтобы дело того не стоило.
Она отпустила его.
– Если бы кто-то из нас был в тебя влюблен, ты бы хотел об этом знать?
Ромео пришел в восторг.
– Конечно.
– И это изменило бы твое поведение? Заставило бы вести себя по-человечески?
Он вскинул руку, словно принося клятву.
– Я был бы безупречным джентльменом. Je jure! Даю слово. – Он опустил руку. – Так мы будем встречаться? Нет? Ты имела в виду Сильф? Это Сильф, да? Ну же. Говори быстрее!
Чейз оставила его гадать в коридоре.
Кадеты сидели на слишком белой кровати рядом с отгороженной ширмой частью кабинета. Врачи осматривали их по одному за белой ширмой, что было сопряжено с чересчур долгим ожиданием.
Тишина была тяжелой. Чейз казалось, что это из-за того, что угроза Жи Сюнди распространилась по «Звезде», так что никто больше ни о чем говорить не мог. Она пыталась уговорить себя, что это никак не связано с тем, что все команды «Стрикеров» знают: она по-прежнему ссорится с Пиппином.
