– Черти бы вас взяли! – перебил его раскрасневшийся Лупиков. – И они тоже видишь какие сообразительные! Разнюхали где-то, что можно разделить земли, чтобы не отдавать колхозу. Еще бы немножко – и их поля стали бы колхозными, а это большое дело. Куда вы спешили?
– Так мы ж… – Мужчины переглянулись. – Мы все сделали правильно.
– «Правильно»! «Правильно»! – перекривлял их Иван Михайлович. – А я и не говорю, что неправильно, мне жалко лишь землю, которую потеряли. Кстати, вы делали подворный обход? Или на печи задницы свои отогревали?
– Конечно! – Ступак вскочил с места. – Два раза лично обошел все село.
– И каковы результаты?
– Не желают писать заявления, – вздохнул мужчина. – Уговаривал, вел разъяснительную работу, даже угрожал, как вы нас учили, но люди упрямы как бараны.
– Наотрез отказываются?
– Да! Боятся колхоза как черт ладана.
– А я два заявления принял, – сказал Максим Игнатьевич. – Одно из Надгоровки, другое – из Николаевки.
– Слабенько, – заметил чекист. – Я рассчитывал на большее количество. Мне кажется, что мы слишком сюсюкаемся с кулаками. Нужно их прижать так, чтобы аж пищали! Кстати, – Лупиков обратился к Щербаку, – у кого из них на сегодня больше всего земли?
– Сейчас скажу. – Кузьма Петрович достал из стола папку с бумагами. До сих пор он не вмешивался в разговор, давая возможность Лупикову выпустить пар. Он полистал бумаги. – Вот. Черножуков Павел имеет восемь гектаров. Его брат Федор – также восемь. Принимая во внимание то, что у Павла семья состоит из трех человек, выходит на душу приблизительно по два с лишним гектара. У Федора только жена, детей у них нет.
– К тому же, – вставил Максим Игнатьевич, – у него своя кузница.
– Кузница? – Лупиков довольно улыбнулся. – Колхозу без кузницы не обойтись. Выходит, что Федор – самый богатый человек в селе.
– Да, – согласился Щербак.
– Нужно его первым прижать к ногтю. Будет другим наука.
– Надо с ним еще раз поговорить, – посоветовал Кузьма Петрович.
– Вы все уже имели с ним разговор, – сказал чекист, погладив кобуру, из которой выглядывало оружие. – Теперь моя очередь.
Лупиков в сопровождении председателя колхоза Ступака решительно направлялся по улице к усадьбе Федора Черножукова. Ступак, прихрамывая, едва успевал бежать за ним. Из дворов на них поглядывали любопытные крестьяне. Кто уже вступил в колхоз, здоровались, кто был против – плевали в снег, отворачивались или тихо матерились и проклинали мужчин.
– Вот здесь, – указал пальцем запыхавшийся Ступак на дом с железной крышей.
– Эва! Неплохо пристроился кулак! – сказал Лупиков, окинув глазом усадьбу, просторный двор и кузницу. – Есть кто дома? – крикнул он.
– Есть! – ответил ему почти сразу мужской голос. Калитка открылась, и к ним вышел без кожуха Федор.
– Добрый день! – поздоровался Семен Семенович.
– И вам не болеть, – отозвался хозяин.
– Почему не приглашаешь к себе? – вместо приветствия спросил Лупиков.
– Не ожидал гостей, – ответил Федор Серафимович.
– А мы без приглашения. – Иван Михайлович натянуто улыбнулся. – Можно зайти?
– Нет, нельзя. – Федор встал на пути Лупикова, пытавшегося войти во двор. Ивану Михайловичу пришлось задрать голову вверх – слишком велика была разница в росте. Лупиков сверлил недовольным взглядом мужчину, но тот остался невозмутимым и спокойным.
– Это правда, что ты хороший кузнец?
– Люди говорят, что так.
– Так иди записываться в коммуну. Будешь работать кузнецом, тебя будут бесплатно кормить…
– Спасибо, – перебил его Федор, – я не голодаю.
– Потому что имеешь восемь гектаров пахоты?
– Имею.
– Пока что имеешь. – Лупиков с нажимом произнес «пока что».
– И в дальнейшем буду иметь.
– Раскулачим – и не будешь иметь.
– А я не кулак. Я – единоличник.
– Вижу, вы, Черножуковы, очень грамотные.
– Говорят люди, что так.
– Так ты будешь писать заявление?
– Не буду.
– А что ты запоешь, если придем и все отберем?! – начал краснеть от недовольства чекист.
Черножуков изменился в лице. Еще мгновение – и его руки вцепились бы в горло непрошеному гостю, но в это время выбежала на улицу его жена. Оксана появилась так внезапно, да еще и с вилами в руках, что Семен Семенович мгновенно отскочил в сторону на безопасное расстояние.
– Что ты здесь собрался отбирать, чертов выродок?! – закричала разгневанная Оксана. Федор схватил ее в охапку, чтобы женщина сгоряча не нанизала на вилы низенького пузатого чекиста. – Недомерок! Недоносок! Какой ты Лупиков?! Знаешь, кто ты? За…ов! Вот кто! Ты глянь какой! Собрался он чужое добро забирать! Ты его приобрел?! Мы ничего не украли! Все своим потом заработали! Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю, тварюка?! – Женщина изо всех сил пыталась вырваться из крепких объятий мужа. Ее коса, длинная, черная, блестящая, выпала из прически и сопротивлялась вместе с ней.
– И что ты сделаешь? Убьешь меня? Скорее я тебя порешу! – закричал Лупиков и потянулся к кобуре.
– Ну-ка погоди! – Федор силой запихнул женщину во двор, закрыл за ней калитку. Закипая от гнева, горой пошел на чекиста. – Ты, подонок! Можешь меня застрелить, но Оксану мою не смей трогать! Ты слышишь меня?!
